Невеста с преисподней

Глава 5

От лица Ульяны

Наконец-то — тишина.

Я осталась одна в просторной избе, устроившись на широкой лавке у чуть теплой, потрескавшейся печи. Обняв колени, я медленно раскачивалась вперёд-назад, стараясь хоть немного унять дрожь внутри. Казалось, что стены дышат, слышно было, как где-то в щелях тоненько посвистывает ветер.

В полумраке избы золотистые полосы света просачивались сквозь мутное, закопченное окошко, неторопливо ползли по тёмному полу, выхватывая из сумрака то глиняный горшок, то старый веник в углу, то забытый моток пряжи. В воздухе витал густой запах старого дерева, чуть кисловатого теста и печной золы — терпкий, земляной, почему-то успокаивающий.

Я вздохнула и прижала лоб к коленям. Вчерашний день проносился перед глазами вихрем: жаркие взгляды, колючие слова, испытания... А впереди ещё целая жизнь — чужая, новая, пугающая.

— Ну что, огненная, осталась хозяйничать? — вдруг раздался ленивый насмешливый голос.

Я вздрогнула. На самой верхушке печи, устроившись в пушистый рыжевато-серый клубок, вытянулся кот Дымок. Его жёлтые глаза, как два янтарных фонарика, внимательно смотрели прямо на меня.

— Ты... ты разговариваешь? — прошептала я, сердце ухнуло в пятки. Но, признаться, после вчерашнего — с матерью, тёткой, кумой Глашей — уже ничему удивляться не стоило.

— А то, — кот лениво зевнул, обнажив изящные клыки. — Не притворяйся, будто не знала. Вчера ведь видела, как я с домовым перешёптывался.

Щёки у меня вспыхнули. Действительно, видела краем глаза, как он мурлыкал что-то Дорику, да ещё глаза хитрые щурил.

— Ну что, бесовка, — продолжал он, — готовить собралась? Колдовать еду будешь или по-людски учиться?

Я смущённо посмотрела на пустую лавку. Сердце сжалось: как варить по-человечески, я не знала.

— Не выйдет твоя чародейская стряпня, — фыркнул Дымок. — Тут всё видно да слышно. Хоть песком людей накормишь, но Марфа Игнатьевна нюхом чует.

Я опустила голову. Пальцы неосознанно сжали передник.

— Так что слушай меня, огненная, — важно продолжил кот, — сегодня учишься варить настоящие щи.

---

1. Уроки кулинарии

Кот оказался придирчивым, но знающим учителем.

— Тесто — не для заклинаний. Мука, вода, соль. Руки — вот твоя магия.

Он прохаживался по столу, аккуратно ставя мягкие лапы на липкий край доски.

Я осторожно взяла деревянную миску, насыпала муку — слишком резко — и сразу окутала нас белым облаком. Мельчайшие пылинки закружились в воздухе, мягко садясь на меня и на самого Дымка.

Кот чихнул:

— Вот тебе и волшебство, — проворчал он. — Чуть сама не взлетела. Давай заново.

Смущённо кивая, я отмерила воды — осторожно, тонкой струйкой, как учил кот, — и стала месить. Сначала пальцы прилипали к тесту, не слушались, но вскоре ладони привыкли к тёплой, живой массе.

Под пальцами оно постепенно становилось упругим, податливым.

— Вот, уже лучше, — промурлыкал Дымок. — Огонь у тебя в волосах — а в руках терпение.

Эти слова почему-то согрели сердце. Я глубоко вздохнула.

— Теперь — на рынок.

---

2. Поход за провизией

Деревенский рынок кишел жизнью.

Солнце уже стояло высоко, прогревая пыльную дорогу. В воздухе смешались запахи свежего хлеба, копчёного мяса, кислых яблок и мокрой травы. Люди гудели, спорили, смеялись.

Я шагала чуть позади кота, который двигался плавно, будто тень.

— Смотри вперёд, не пялься по сторонам, — шипел он. — Рыжая ты, все и так на тебя смотрят.

Я крепче сжала кошель в руке.

У мясной лавки стояла баба Нюра. Под её острым взглядом я невольно поёжилась.

— Ты ж Панкратова молодая? — голос прозвучал как удар.

Губы мои сами раскрылись, но слова застряли в горле.

— Бери мясо с задней ноги, — вдруг смягчилась она. — Для щей сойдёт лучше.

Я робко поблагодарила. Дымок вильнул хвостом и потерся о её валенки.

---

3. Первые щи

Возвращались домой медленно. Ветерок нежно трепал мою косу, время от времени вырывая рыжие пряди на лицо.

В избе снова царила тишина. Положив покупки на стол, я выдохнула.

— Начинаем, — приказал кот. — Мясо режь ровно.

Я с опаской взяла нож. Руки дрожали. Первый кусок вышел кривым — кот поджал лапы, морщась.

— Не когтями рви, ножом веди. Вспоминай, как мать Панкрата режет.

После нескольких неудачных попыток я стала чувствовать сталь ножа под пальцами. Ритм нарезки завораживал. В кухне раздавался только стук ножа и мягкое мурлыканье кота.

Лук я резала со слезами на глазах, морща нос.

— Так и должно быть, — одобрил Дымок. — Значит — по-людски.

Когда всё было готово, я осторожно опустила мясо в горшок, потом овощи. Над печью поднялся пар — густой, ароматный.

Я устала. Каждая мышца ныла. Но аромат в избе был такой, что хотелось улыбаться.

— Пахнет... правильно? — шепнула я.

Кот одобрительно мурлыкнул:

— В самый раз. Теперь убирай.

---

4. Битва с пылью

Я взяла веник.

— Не маши им, как мечом! — прикрикнул кот. — Ласково. Сметай, а не взбивай.

Под веником шуршал пол, пыль взлетала золотыми искорками в лучах солнца. Пот струился по вискам. Я старательно мела каждый угол, не пропуская ни щёлочки.

Когда добралась до старых икон, осторожно протёрла их влажной тряпицей. Казалось, что образы на досках на миг посмотрели на меня теплее.

— Ну вот, — сказал кот, усаживаясь на середину избы. — Теперь можешь отдохнуть.

Я села, с трудом разогнув спину, вытирая пот.

— Ты не такая уж бесовка, — буркнул Дымок, свернувшись клубочком у меня на коленях. — Старательная.

В этот момент снаружи послышались голоса — возвращались свёкор и свекровь.

Я вздрогнула:

— Я ведь тебя не накормила!

— Уже поставила миску на печь, — лениво мяукнул кот. — Всё вижу, огненная.

Я засмеялась тихонько, впервые за всё время — по-настоящему.

В этот день моя улыбка была не колдовской, не лукавой, а человеческой, тёплой, живой.