Невеста с приданым

Часть 3. Глава 1. Графский сын

Граф Лоунгтон оказался низким худым человеком с длинным надменным лицом и блестящей лысиной, которую он пытался маскировать зачесанными вперед редкими волосами. Он принял Дэвида в кабинете, сидя за длинным столом из черного дерева, одетый в черное с ног до головы, если не считать белоснежных манжет и неожиданно яркого синего галстука. Серые глаза его смотрели на молодого человека без всякого выражения. Он скучал, оглядывая его. Хорошо, что хоть не зевает, подумал Дэвид.  

-Чего изволите, молодой человек? - спросил граф, не пожелав даже подняться из-за стола. Персона Дэвида явно не вызывала у него никакого уважения, - вы отняли у меня время, сообщив, что желаете передать мне какие-то сведения от Лалы. Но, как я знаю, Лала в тюрьме, где ей и место.  

Дэвид учтиво поклонился. Он не хотел злить графа раньше времени, и сильно робел перед ним, учитывая то, что собирался ему сказать.  

-Лала вряд ли окажется на свободе в ближайшее время, милорд, - проговорил он. 

-Что же тогда вам от меня надо? - граф изогнул брови, и смотрел на Дэвида со смесью надменности и насмешки. 

-Так получилось, что все сведения, которые были у Лалы, остались у меня. Все документы, в том числе моя статья, которая, как вы знаете, не вышла в свет. 

Губы графа дрогнули от гнева. Бледные щеки порозовели. 

-Так она отдала мне все! Все, что у нее было! Я сжег эти документы сам, своей рукой! Вы лжете, и смеете являться сюда, чтобы снова требовать у меня денег! Да нет у меня денег, больше нет! 

Подбородок его затрясся от возмущения. Дэвид молча ждал, когда граф успокоится и сможет выслушать его.  

-Я отдал чертовой цыганке все, что у меня было! И приданое дочери тоже отдал ей! Я... 

-Ваша Светлость! - Дэвид шагнул ближе и облокотился руками о стол, за которым сидел старый граф, - Ваша Светлость, у меня к вам хорошее предложение. Это не шантаж, - он замолчал на секунду и поправился, - не совсем шантаж.  

-Что вы хотите? - закричал граф, - говорите, или я прикажу вышвырнуть вас в окно! 

-Я хочу помочь вам в обмен на вашу помощь мне! 

Они замерли, сверля глазами друг друга. Дэвид разглядывал кустистые брови старика, его иссохшую кожу, и светлые, горящие от ненависти глаза.  

-Что конкретно вы предлагаете? - спросил граф, отводя взгляд, и вдруг совершенно успокаиваясь.  

-Я знаю, как помочь мисс Саманте выйти замуж.  

-Только не говорите, что вы хотите жениться на ней. Только через мой труп. 

Дэвид рассмеялся.  

-Нет, милорд. Я предлагаю вам сделку. Жениться я хочу на совсем другой женщине, которую, увы, выдать могут только за знатного человека. Мне нужен титул. Вам нужны деньги.  

Граф тряхнул головой. Брови его сдвинулись, он силился понять, что происходит, и беспомощно посмотрел на Дэвида. 

-Поясните, что вы имеете в виду, молодой человек.  

-Я хочу стать вашим сыном, - проговорил Дэвид медленно, так, чтобы граф хорошо осознал эту мысль. 

-Но каким образом? - удивился граф. 

-У вас же был сын. Тот, что не родился на свет.  

Лицо старика побледнело, но он ничего не сказал.  

-Ваш сын был бы как раз моего возраста или около того, - продолжал Дэвид, - мне нужен титул. А вам - деньги. Если я женюсь на Розе Грансильвер, то половину приданого получите вы. 

Дэвид замолчал, вопрошающе смотря на графа.  

-И сколько же это? - по-деловому спросил тот. 

Дэвид назвал сумму, и старик присвистнул. Он поднялся со своего кресла, оказавшись на голову ниже Дэвида, и подошел к нему. Глаза его сверкнули, а тонкие губы сложились в насмешливую ухмылку, когда он протянул Дэвиду руки и проговорил, будто выдавливал из себя каждое слово: 

-Добро пожаловать домой, сынок! 

… 

-Лорд Роберт, я умоляю вас не спешить со свадьбой, - Роза сидела за фортепиано и листала ноты, - я должна свыкнуться с мыслью, что стану вашей женой.  

-Я так вам неприятен?  

Лорд Роберт откинулся в кресле и смотрел на нее с какой-то невыразимой тоской. Объявление об их помолвке было размещено в газетах, и двери знатных домов вдруг сами собой открылись для невесты графа Эндерфилл. Ее завалии приглашениями, на которые Роза не имела желания отвечать, различными открытками с пожеланиями доброго дня, и приглашениями на чай в различные семейства. 

Миссис Грансильвер сначала пыталась настаивать на том, чтобы Роза посещала все эти мероприятия, но вскоре поняла, что дочь ее не переубедить. Роза швыряла приглашения в мусорную корзину не читая, и всего несколько раз появлялась в сопровождении лорда Роберта в опере и на музыкальные вечерах, вызывая всеобщее любопытство.  

-Начало лета - самое удачное время для тихой свадьбы в Йоркшире, - сказал он. 

-С вашего позволения, я бы хотела венчаться не раньше сентября. 

Он помолчал. Роза с ее светлыми волосами и яркими глазами, казалась ему лучом света, который он никак не мог поймать. Вроде бы он держал его в ладони, но он снова и снова проскальзывал сквозь пальцы, исчезал за облаками или прятался в тени деревьев. Вроде бы вот она, сидит рядом, связана с ним обещанием, но снова и снова ускользает, мягко намекая, что он совершил ложный шаг.  

-Я бы хотел знать причины этого, мисс Роза, - сказал он мягко. 

Она положила ноты и повернулась к нему. На лицо ее упали солнечные лучи, бившие из окна, и заиграли в топазах ее сережек. 

-Лорд Роберт, не сочтите мои слова оскорблением. Я ни в коем случае не хочу вас обидеть, - она вздохнула, - лорд Роберт. Вы стали мне очень близки, но я не могу представить вас своим мужем! Это тоже самое, что выйти замуж за отца! Вы добрый и хороший человек, но, прошу вас, дайте мне больше времени, чтобы привыкнуть к мысли о том, что я стану вашей женой, а не дочерью! 

Роберт молчал, ни в силах вымолвить ни слова. Ему вдруг стало холодно, хотя в гостиной ярко пылал камин. Он, человек достаточно мягкий и не склонный к насилию, принудил Розу к помолвке, не спросив ее желания. Она была вынуждена согласиться, чтобы жизнь милого ее сердцу юноши была сохранена. Имел ли он право на насилие? Все его мировоззрение, вся его жизнь подсказывали ему, что нет. Но сердце сжималось от боли, когда он понимал, что должен отпустить его прекрасную Розу. Он не мог ее отпустить. Любовь больше никогда не посетит его сердце, и он проведет остаток жизни один - не имея ни жены, ни детей, вечно занятый только собой. Ему же хотелось заботиться - о ней, о тех детях, что она родит ему. Ему нравилось представлять, что у него есть маленькие дети. У каждого ребенка, конечно, будут кошечки, собачки, и вся эта орава будет рада видеть его, когда он поднимется на третий этаж старого замка в Йоркшире. Роберт вынырнул из грез.