Невеста с Солнечного утёса

Богдан 1.1

Я был младшим сыном, мне многое позволялось и прощалось. До тех пор, пока не проснулся дар. У жителей туманных земель была особая связь с живой природой. Старики рассказывали, что раньше некоторые даже могли оборачиваться. Сейчас эта способность считалась утраченной, остались самые крохи. Я, например, мог видеть глазами своего сокола, кроме этого слух и обоняние перестали быть неяркими, как у других людей. Стали звериными.

Но, как любил говорить отец: “сила - это прежде всего ответственность”, поэтому спонтанные вылазки, куда ветер поманит, остались в прошлом. И путешествие за невестой было для меня глотком свежего воздуха. Очень хотелось исполнить детскую мечту прежде, чем отец окончательно сойдет с ума и начнет запрещать ступить лишний шаг за пределы родового надела.

Дорогу я нашел быстро, но не благодаря объяснениям домоправителя. Шел на запах. Сразу за хозяйским домом обнаружился немного запущенный сад, который аппетитно благоухал грушами. Сладкий дух перебивал близость моря. Но так как сад был небольшим, за кронами старых сучковатых деревьев голубело небо.

Я шел не спеша, хотя где-то глубоко в душе юный мальчишка нетерпеливо порывался перейти на бег. Но само предвкушение, которое я растягивал, уже доставляло удовольствие.

Сад сменился высокой травой, она клонилась под порывами легкого ветра. Я ступил на дорожку, выложенную обработанным белым камнем. Порыв ветра разметал слегка отросшие волосы и сорвал платок, которым я закрывал нижнюю половину лица.

Возросший йодистый запах засвербил в носу, я сморщился, как будто собирался чихнуть. Но только мотнул головой и сделал еще шаг к краю.

Волны переливались в солнечных лучах. Белые камни вильнули чуть в бок и, превратившись в неглубокие выдолбленные ступени, ухнули с обрыва подобием лестницы.

Спускаться не хотелось. Я остановился, глубоко вздохнул и прикрыл глаза, чтобы мысленно позвать сокола. Рок ответил неразборчивым клекотом и мое зрение мгновенно перестроилось. Открывал я уже не свои, а янтарные глаза крылатого.

Бескрайняя синь от края до края. Ветер в крыльях и шальная мысль, что между мной и свободой нет ничего и никого. Когда я впервые почувствовал, как мое сознание ускользает и падает в сознание сокола, я словно опьянел. И сейчас каждый раз, когда накатывает эйфория, только слова отца об ответственности заставляют вернуться.

Я почти отпустил сознание Рока, когда заметил, что в воде что-то есть. Сокол послушно нырнул ниже. Ветер встопорщил перья и я рассмотрел девушку. Она выходила из воды, отжимая тяжелую копну волос, переплетенных во множество мелких косичек.

Длинные стройные ноги, высокая грудь, изрезанная тонкими белесыми шрамами, словно замысловатой вязью. Я рассмотрел практически каждую мелочь, но все равно заставил Рока снижаться.

Княженка услышала шум мощных крыльев и обернулась. Рок был много больше обычных соколов, птенец благословенной стаи, которая гнездится только в горах моей родины. Он отличался необычным окрасом оперения и огромным размером, благодаря чему мог парить выше любых птиц. Я был уверен, что девчонка испуганно вскрикнет и начнет бестолково метаться по мелководью.

Яркие синие глаза опасливо сузились и она плавно наклонилась к валуну, на котором лежала сброшенная одежда. Не отрывая взгляда от приближающегося хищника, на ощупь достала из вороха одежды кинжал. Лезвие вспыхнуло почти так же красиво, как множество мелких капелек морской воды на гладкой бледной коже. Они переливались, словно драгоценные камни. Обнаженная княженка медленно встала в стойку, попятившись от воды.

Узкая ладонь с длинными пальцами крепко держала рукоять. Она была похожа на воительницу тех времен, когда женщины вставали плечом к плечу со своими мужьями, а не кололи пальцы за ночной вышивкой. Крылья носа хищно дрожали, мелкие, мокрые темно-медовые косички рассыпались по плечам, притягивая взгляд к по-птичьи тонким ключицам. От глубокого дыхания грудь размеренно поднималась и опускалась, заставляя шрамы танцевать. Мой взгляд перетек вниз - к плоскому животу, выпирающим тазовым косточкам и золотящимся волоскам между стройных ножек. Босая, нагая, растрепанная девчонка. Я видел девушек намного красивее с аппетитными формами, но эта бескомпромиссная решительность, с которой она готова была защищать свою жизнь, взволновала.

Сокол с размахом крыльев в целый сажень спикировал на валун и, перебирая бритвенно острыми когтями, вперил свой немигающий взгляд в глаза княженки - глубокие и потемневшие, в них удивление боролось с испугом.

Случайный миг растянулся, вязкий точно горный мед. И я как безмозглая муха завяз в нем, потакая мальчишескому любопытству.

В себя пришел благодаря Року. Ему не нравилось сидеть под прицелом кинжала в твердой руке.

Несмотря на то, что тело ее выглядело тренированным, а не как у домашней девочки, я понимал, что в смелом сердце есть место многому, но никак не беспричинной жестокости. Ударить в ответ, защищаясь, это совсем не то, что напасть первой.

С легким сожалением я отпустил Рока. Но все равно почувствовал, как тот переступил лапами, расправил крылья и с рассерженным криком сорвался с валуна. Ветер ласково огладил сильное птичье тело. Кажется, княженка охнула от восхищения. Сокол и правда, был прекрасен.

Я побрел к замку. Усталость чувствовалась сильнее, чем в момент самого путешествия. Пожалуй, пора привести себя в порядок. Мечту детства я осуществил, можно и к ужину подготовиться. Тем более княженка уже не казалось скучной. Худощавой блондинке даже не пришлось рта открывать, чтобы меня удивить. Я был уверен, что дочь Вышеслава будет кроткой и пугливой, как и положено тепличным девочкам из хорошей семьи. А тут такие приятные впечатления.