Невеста с Солнечного утёса

ГЛАВА 2: Лючия

Мне было нечем дышать. Тканый золотой нитью пояс плотно сжимал ребра, как будто жених уже договорился с Солнцем и Луной вперед церемонии венчания стать вдовцом. Распущенные волосы слегка шевелились от ветерка, он приятно холодил щеки, врываясь в стрельчатые окна храма. Без привычных косиц голова казалась такой легкой, будто была совсем пустой.

Всего неделю назад на этом месте лежало тело отца, закутанное в саван. В сердце свербила скорбь, но меня разобрал нервный смех. Забавно, но песнь жрецов мало чем отличалась от поминальной.

По правую руку от меня стоял высокий черноволосый мужчина. Сразу за ним - свита. По лицам было видно, как этим трем не терпится оседлать коней. Княжичам явно по сердцу были пыль дорог и ветер в волосах, а не блеск храмовых свечей. Воротнички накрахмалены, рубашки чинно отглажены и застегнуты наглухо. Но несмотря на внешнюю кротость, братья были, что три темных пятна на солнце даже притом, что один из них уродился блондином. .

Туманным было неуютно, особенно их покоробило, что на входе в храм у всей троицы отобрали оружие. Этот факт заставил меня улыбнуться и злорадствовать, потому что мои кинжалы остались на месте, в креплениях на бедрах. Никто из гостей и жрецов не догадался заглянуть невесте под юбку.

Слева стоял скучающий дядя со своей супругой и Кира. Мелкие косички были стянуты в высокий хвост, бледные щеки блестели от безостановочно льющихся слез, а пальцы нервно мяли простое закрытое платье.

Мне было больно смотреть на сестру, но тот факт, что ее вещи были собраны, грел душу. Сразу после венчания она отправлялась к тетке. Я волновалась из-за скорой разлуки, переживала, как сложится ее жизнь. Единственное, обнажеживало то, что я лично выбрала сопровождение для Киры. И старшим над ними был Всеволод, мой хороший друг и замечательный десятник, который с детства был влюблен в младшую княженку. Может быть вдали от дома у них и сложится. Кира моего компаньона в дворовых драках и тренировках в упор не замечала, но в глуши теткиного надела, Всеволод явно сумеет привлечь внимание.

На данный момент придуманный на коленке план отыгрывался, как по нотам. И единственное, что доставляло ощутимое беспокойство косые взгляды со стороны младшего брата жениха. Когда наши глаза встречались, спину продирал озноб. Светло-карие, почти янтарные, в обрамление серебристых ресниц они лишали меня воздуха, который я украдкой глотала в тугом плене росшитого пояса.

Когда мы встретились у врат храма, Дан обнюхал меня словно гончая. После этого посмотрел на Киру. Сестра плелась сразу за мной, низко опустив голову и нервно комкая длинный подол венчального платья. Блондин так паскудно улыбнулся, что сердце упало в пятки. Я даже ни капли не сомневалась - он понял, которая из дочерей Вышеслава пойдет к алтарю.

Я никак не могла понять, почему младший княжич промолчал и ничего не сказал братьям. Я жутко бесилась из-за того, что наши с сестрой судьбы висят на волоске и зависят от белобрысого наглеца.

Всю церемонию я ловила на себе взгляд, который как горячее клеймо гулял по лицу и телу. Губы блондина кривились в заговорщической улыбке, настолько вызывающей, что его пару раз одергивал средний из братьев.

— Молодые, вытяните руки, — голос у жреца был похож на хрип придушенного мышонка.

Если бы Ясмир не вытянул руку над венчальной чашей, я бы и не поняла, что от меня требуется. Мои пальцы тонкие и снежно-белые на фоне смуглой ладони мужа мелко подрагивали, пока я не опустила свою руку на его крепкое предплечье. Будто свитое из стальных жил, оно вобрало и погасило дрожь.

Чаша, выплавленная из золотого бруса и украшенная вязью побегов вьюнка, казалась бездомным колодцем. Хоть и была в высоту меньше локтя взрослого мужчины.

Жрец сложил ладони, зачерпнул ими воду и под распев молитвы окропил наши руки. Вода была ледяной, как из родника. После того, как наши руки омыли освещенной водой, послушники подали рушник, вышитый золотой нитью. Перекинув домотканую ткань, жнец обвязал её концы поперек сомкнутых ладоней. После того, как ткань впитала воду, жнец разъединил наши руки, надевая на запястья парные золотые браслеты.

— Под Солнцем и Луной, отныне и вовек перед ликами богов и людей называю вас мужем и женой.

Мы повернулись лицом друг к другу. В темных, почти черных глазах не было ни единой эмоции, как у стекла. Я не питала ложных иллюзий о предстоящем браке, но такая холодность задела даже меня.

Я представила, что испытала бы моя ранимая малышка, увидь она эту темную пустоту и улыбнулась. Моя девочка всегда мечтала о большой и чистой любви. Ее бы это сломало. Я же рассчитывала подружиться с навязанным супругом. Или сбежать до консумации, если во время путешествия раскроется натура Ясмира и она мне не понравится.

Обряд шел к концу, его завершал поцелуй. Точнее три.

Первым Ясмир коснулся моего лба, губы его были теплые и сухие в отличие от ледяных глаз.

— Пусть помыслы твои будут чистыми.

После этого губы коснулись виска у самого краешка задрожавших ресниц.

— Пусть глаза твои видят истину, несмотря на возможные искушения и наветы.

И третье целомудренное касание мазнуло губы.

— Пусть слова твои будут всегда от сердца, без обмана и притворства.

В воцарившейся тишине храма раздался громкий жалобный вздох. Я стояла спиной. Но и не глядя знала, что рыдания уже подступают к горлу сестры.