Невеста с Солнечного утёса

Богдан 1.1

Мелькнула коварная мыслишка пнуть тару, но княжеский я сын или где. После размеренной физической нагрузки мое настроение выровнялось, но внезапный порожек прорвал свеже возведенную плотину на пути у клокочущего внутри раздражения.

И хорошо, что получилось обуздать мальчишеский порыв, потому что голос Лючии звучал чересчур звонко от еле сдерживаемого смеха.

— Вы не ушиблись, ваша светлость?

Я обернулся на голос. Княженка стояла, облокотившись на перила и даже в ее глазах плескался смех. Я провел пятерней по взмокшей челке, зачесывая ее назад, чтобы лучше видеть хрупкую фигуру. Девчонка держала в руках бутыль, от которой шел кислый дух молодого вина.

За время, пока я был занят с лошадьми, княженка успела ополоснуться и сменить рубашку на тунику из более плотной ткани с длинными разрезами от талии до бедра.

Он Лючии пахло лавандовым мылом. Волосы были собраны в свободную косу, которую она перекинула вперед и бездумно накручивала на палец слегка влажный кончик.

— Куда-то собралась?

— Давай без нотаций, твой брат уже достаточно сказал, не думаю, что услышу что-то новое.

— Верю, — я растер ладонью капли, которые остались на гуди и животе.

Спорить не было никакого желания. Да и Ясмир был прав, глухая деревня в сумерках была сомнительным местом для прогулок девиц в одиночестве. Удивляло, что несмотря на недовольство Мира, эта упрямица делала по-своему. Волноваться я не спешил, был уверен, что брат попросил Гора незаметно приглядеть за молодой и неспокойной женушкой. Мне можно было со спокойной совестью заниматься своими делами.

— Может быть ты составишь мне компанию?

Вопрос был задан в пустоту, синие глаза, не отрываясь, следили за моими пальцами. Я стирал брызки грязной воды, но под тяжестью взгляда Лючи движение замедлилось и я задержал пальцы у пояса брюк.

— Мне покрутиться или ты утром все недостающее рассмотрела?

Я говорил деланно безразлично, но от пристального взгляда напряглись мышцы живота. А еще мелькнула мысль покрасоваться.

Хотя красоваться особо было и нечем, развитой мускулатурой я не оброс, жилы и худоба - вот и все богатство. Но синие глаза обежали голый торс с явным интересом.

Лючия подняла взгляд на лицо и совершенно без стеснения цокнула языком, как торгашка, которая собралась брать товар, но намерена сбить цену.

— Не знаю, почему, но твой брат пытался давить авторитетом вместо того, чтобы предложить свою компанию, — Лючия спустилась с крыльца, делая небольшой шаг в мою сторону.

Вино тихо плеснуло внутри бутылки.

— Подвергать сестру опасности ради сомнительного счастья стать беглянкой, я не намерена. И я не дура, понимаю, что один из Финистов увяжется присматривать за мной.

Свой проникновенный монолог княженка оборвала, она сделала еще шаг и будто только сейчас заметила початую бутылку. Не знаю, в каком направлении вильнули мысли этой девицы, но она отпила прямо с горлышка.

Огромный глоток заставил симпатичное личико сморщиться. Запах скисшего винограда усилился. Утерев губы свободной рукой, Лючия продолжила наступление:

— Боюсь, вино не полезет в глотку под невидимым укоряющий взглядом твоего братца. Да и Финистов не два, а три, могу позволить себе выбирать.

Княженка развела руками и сделала еще один глоток.

— А еще я сказала, что я не та дочь Вышеслава, на которую они рассчитывали, так что спокойного семейного ужина этому постоялому двору не перепадет.

Мне оставалось только глаза закатить. Лючия напакостила и пыталась ретироваться.

— Поэтому ты решила налакаться на пустой желудок, дуреха.

Я двинулся навстречу девчонке и без особого сопротивления вырвал бутылку.

— С вхождением в семью, маленькая интриганка, — я отхлебнул вино, послав девушке не менее кислую, чем оно само улыбку.

Лючия следила за мной с жадным вниманием. Я чувствовал ее взгляд всей кожей. И когда коснулся губами горлышка бутылки, где стекло еще хранило ее тепло, Лючия вздрогнула.

— Подожди меня, я возьму какой-нибудь еды и пойдем осуществлять план по отпеванию былой холостяцкой жизни.

Бутылку я забрал с собой. Не хотелось вернуться и застать девушку пьяной в стельку. Взяв с перил рубашку, я накинул ее не застегивая.

За дверью располагался зал в пяток столов и длинной стойкой, за которой дородный Митрофан степенно натирал приборы. Хотя полотенце было не первой свежести, движения его рук были преисполнены чувством собсвенной значимости.

Братья мирно переговаривались за столом у окна. В воздухе пахло мясом и хлебом и мой желудок скрутило то ли от голода, то ли от скатившегося в него вина.

— Эй, двое одинаковых с лица, вас даже на мгновение нельзя оставить наедине с девушкой, — жующие головы повернулись к двери, — и мне не совсем понятно, кто сильнее огорчен общением.

— Конечно, Мир, у него несварение от того, насколько в своем упрямстве эта девчонка похожа на тебя.

После громкого заявления средний Финист ткнул в меня ломтем хлеба.