Невеста скифа.

Глава 1.

— Скорее родная, еще немного и мы спасены, — подгоняю свою кобылицу слегка постукивая пятками по ее бокам, чувствую, что она уже немного вспотела, а это значит, что у меня совсем немного времени, чтобы скрыться, — Если мы не поторопимся, то нас убьют, прямо здесь. Твое мясо съедят, а меня…, — в голове проносятся картинки того, что со мной может сделать этот дикий народ.

А возможно и вдоволь наиздевавшись надо мной меня тоже употребят в пищу. Нет, лучше пусть они съедят меня, чем будут пытать и насиловать. В голове не укладывается, что столько лет презирая мужчин я столкнусь с ними в такой ситуации, когда буду бояться их. Я дочь самой великой воительницы и царицы. Теперь оказалась жалкой заложницей своих страхов. Нет, нельзя бояться, я смогу. А потом вернусь и отомщу каждому из них. Они не посмеют, как только узнают кто я. Хотя кого я обманываю, если уж они разрушили мой город, вошли в мой дом, то и мой титул их не остановит.

Перед глазами возникают картины того, что я увидела, покидая родные стены.

Стараюсь прогнать эти мысли из своей головы.

Шум позади стихает, и я решаюсь обернуться назад, как только я это делаю над моей головой пролетает стрела. По привычке заношу руку за спину чтобы взять лук, но его там не оказывается, точно так же как у меня нет с собой ни стрел, ни меча, ни даже кинжала. Рука безвольно застывает в воздухе. Отчаяние нарастает с новой силой. Хочется стукнуть себя по лбу за беспечность, что может стоить мне жизни. Да много чего еще хочется, например, чтобы ничего из происходящего этой ночью не случалось. Оказаться бы сейчас вновь в своей комнате, в уютной постели, укрытой тонким шелковым покрывалом. Встать утром и умывшись идти на тренировку. Пусть бы меня поколотили, даже ранили. Я была бы этому только рада.

А потом с жадностью выпить целый кувшин воды. Побродить по прохладным садам, что окружают наш дом, съесть спелое сочное яблоко, вгрызаясь в него и испачкавшись в соке. Увижу ли я еще родные лица, прикоснусь ли к родным стенам, что хранят мои воспоминания?

Я спала в своей постели, когда на нас напали. Впрочем, как и почти все женщины нашего поселения. А проснулась от жуткого воя. Так напавшие на нас подавали сигнал своим воинам. А уже через минуту воздух наполнился звуками натягивающейся тетивы, свистящими стрелами, лязганьем скрещиваемого металла и запахом крови. Быстрым топотом, чьими-то стонами и криками. Я не понимала, что происходит. На нас еще ни разу не нападали. Все знали сколь сильные и ловкие воительницы населяют наш город. И многие мужчины приходили к нашим стенам лишь бы взглянуть на них. А уж провести в доме одной из нас ночь вообще было для них высшим благом.

Меня с самого детства обучали управляться с оружием, любым, которые было доступно. Правая рука моей матери, великая воительница Латория. Смуглая, черноволосая женщина, покрытая татуировками. У нее могучий рост и широкие плечи, а мускулы выделяются по всему ее телу. Кажется, что ее вылепили сами боги. Она много путешествовала, прежде, чем обрела свой дом в Сарматии. Латория искусно владела любым оружием и была предана нам. Поэтому моя мать царица Эгея так ценила ее и сделал одной из своих приближенных. Они вместе бывали во всех военных походах, и царица щедро делилась с ней добычей. А я мечтала быть похожей на них обоих.

Такой же великой, чтобы равных мне не было, и чтобы мужчины так же приходили к стенам моего дома лишь бы увидеть краешек моей одежды и прикоснуться к земле, где ступала моя нога.

Но внемля приказу царицы я вынуждена бежать, словно трусливая лань.

Моя мать очень красивая женщина в самом расцвете лет. Смуглая, с большими миндалевидными глазами, такими темными, словно сама ночь живет в них. Кожа ее гладкая и блестящая, настолько идеальная, что сравнима с персиком. Волосы ее всегда собраны в причудливую высокую прическу и о их длине можно только догадываться, даже мне. Дети, точнее дочери не привязаны к матерям, им не положена ласка, но у меня все немного иначе, и я все же иногда удостаивалась прикосновения матери. Возможно это от того, что я единственное ее дитя. И хотя я и знаю, что любви между мужчиной и женщиной не может быть, но все же мне кажется моя мать навсегда осталась верна моему отцу. Отца я не видела никогда в жизни. Нам не говорят их имена и после нашего рождения они навсегда покидают стены города, дав клятву, что никогда не вернутся.

Мать не могла поступить иначе. Если бы она ушла за мужчиной, ее бы покрыли позором.

Слезы наворачиваются на глаза, когда я вспоминаю о ней.

Я никогда не узнаю, что такое любовь, не познаю мужчины и не рожу дитя. Не вплету в ее косы украшения, не надену на нее ее первую рубашку, не увижу ее улыбки. Почему-то не сомневаюсь, что это обязательно была бы дочь. Ведь почти у всех жительниц нашего города рождаются дочери и редким исключением бывает появление на свет мальчика, но их тут же отдают отцам, и никто из них никогда не возвращается назад. О них тут же забывают матери, словно их никогда не существовало.

Скорее всего их всех уже нет в живых. Слишком внезапным было нападение.

Моих подруг, почти сестер с которыми я многие года делила стол, оружие, а иногда и крышу над головой. Девочки-сироты воспитывались при нашем доме. Но их было не так много, чтобы создавать неудобства. Все они обучались и тренировались наравне со мной. Я уверена, что они в эту ночь взяли в руки оружие и стояли плечом к плечу со своими матерями.

Пусть ласка их была скупа, но они всегда готовы были защищать своих девочек, как и дочери прикрывали им спины. А в праздничные веселые дни сидели за одним пиршественным столом и поднимали чаши в честь друг друга.