Невеста Стража империи

Глава 1

Мягкий свет восходящего солнца окрашивал песчаную дорогу, ведущую вдоль Элдриндейла, в нежный золотистый цвет. Я шла босиком по ещё влажному холодному песку в сторону умирающего леса. Зябко. Страшно. Но я знала — сегодня, или очень нескоро. Последний месяц от матушки стало не ускользнуть. Когда ещё за ней из соседней деревни пришлют! А Нимервейн звал всё настойчивее.

Я уже почти поравнялась с последним на нашей единственной улице домом, как из-под большого дуба шагнул ко мне старейшина Ворн.

— Лиара, — строго обратился он ко мне, — куда это ты собралась ни свет ни заря?

Я поклонилась старейшине в пояс и ответила:

— Погожего дня! В Нимервейн иду, дядька Ворн.

Тот покачал седеющей головой.

— Нимервейн умирает. Твоего дара не хватит, чтобы спасти этот лес.

Сердце у меня защемило.

— А что ж тогда будет, дядька Ворн?

— Когда лес умрёт? — сощурился он.

Я лишь молча кивнула. А старейшина пригладил густую бороду и изрёк:

— Беда будет. Нимервейн издревле стоит стражем между драконьей Пустошью и нашей империей. Когда перестанет биться его зелёное сердце, драконы прорвутся к нам, в Эридан.

Я распахнула глаза от изумления и ужаса.

— Но разве не Страж империи и его войско защищают Эридан от драконов?

Старейшина грустно улыбнулся.

— Верно говоришь. Страж империи и его войско. Но они бьются с драконами там, где те сотни две лет назад сумели пробить брешь. Когда лес падёт, никакого войска не напасёшься, чтобы защитить империю.

— Так бежать нам надо из этих мест! — встрепенулась я.

Но старейшина меня осадил.

— Куда? Если драконы прорвутся, весь Эридан падёт, город за городом, доминион за доминионом.

— Да как же так, дядька Ворн… — залепетала я.

— А вот так! — заставил меня замолчать старейшина. — И если лес наш кто и сможет спасти, то только целитель с сильным даром — не такая пигалица, как ты.

Я хотела что-то возразить, но поняв, что старейшина больше ничего не скажет, снова поклонилась ему в пояс:

— Благодарю за науку, дядька Ворн.

И двинулась дальше. Хватало моего дара, или нет, а Нимервейн звал меня, и я спешила к нему.

Глянув вперёд, с удивлением увидела, что над лесом кружили птицы. Проморгалась — часто-часто — и взглянула вновь. Ой, не птицы то были! И кружили они вовсе не над лесом, а где-то за ним…

Ох, и зря я остановилась. Пока пыталась разглядеть, кто там кружит и не померещилось ли, позади меня раздался громкий топот.

— Лиара! Постой!

Я вздохнула. Крог, сын кузнеца! Нет, парень он был неплохой. И внешне ладный: высокий, широкоплечий, сильный, надёжный, улыбчивый. От этой его улыбки другие девчонки просто таяли. А в женихи он почему-то мне набивался. Раньше меня возраст спасал — закон наш суров, до восемнадцати и не пытайся в храм соваться. А седмицу назад, как я в возраст вошла, прохода мне от Крога не стало.

Пришлось остановиться. Всё равно догонит.

— Опять в лес? Одна? Позволь, я с тобой! — едва отдышавшись, забасил парень.

— Нет, Крог, — ответила я твёрдо, не глядя в глаза. — Мне одной надо. Да и опасно там.

Вот последнее я совсем напрасно сказала! Он шагнул ближе, пытаясь взять за руку.

— Опасно? Тем более! Я сильный, Лиара. Сумею тебя защитить от любой твари. Ты же знаешь, как я... ну, ты понимаешь. Пойдём вместе, а?

Его пальцы коснулись моего локтя, и я резко отдёрнула руку. Сердце заколотилось — не от нежности, а от злости. Не сейчас. Не он. Нимервейн ждёт, а я тут время теряю! Я отстранилась.

— Спасибо, но нет, — отрезала я твёрдо, обходя его. — У меня дело. Не ходи за мной, прошу.

Он замер, улыбка сползла с лица, сменившись обидой.

— Лиара... Почему всегда так? Я же для тебя...

Обиделся. Вот и хорошо! Значит, догонять не станет. А я… Нимервейн манил меня всегда, с самого раннего детства, когда ещё отец был жив. Он-то и научил слышать лес. Нимервейн стонал и плакал внутри меня, а я лишь часами бесцельно бродила среди желтеющих деревьев не в силах им помочь. Но седмицу назад, когда исполнилось мне восемнадцать, лес показал мне путь. Страшно было идти. Болезнь затаилась в самой глубине леса — тёмная, страшная. А дар целительский у меня ещё слабее, чем у отца был. Но и не пойти я не могла.

Матушка сразу почуяла неладное, как только утром после того сна меня увидела, но она знала, что отговаривать бесполезно, и поступила по-хитрому. То гостей позвала, ни уйти из дома, ни присесть от хлопот. То зелье от простуды решила запасти — а оно, как и сама эта болезнь, только на вид простое. Три дня провозилась! А как стала складывать в погреб — летом-то кому это зелье нужно? — так целый горшок такого же нашла.

Да, хитра матушка! Но вчера мне повезло: под вечер из соседней деревни приехали, матушку к роженице увезли. Тут я и поняла, что откладывать поход в лес дальше нельзя. Путь неблизкий, но, вроде, и не самый далёкий. Если хорошо всё сложится, раньше матушки смогу обернуться.

Сестрёнка тоже не хотела меня пускать.

— Лиара, не ходи туда одна! — распищалась она, упрямая, как все деревенские девчонки её лет. — Намедни старейшина Ворн бормотал о драконьих тенях. И мама каждый вечер шепчет про себя, что нельзя тебя в этот проклятый лес пускать, что погубит он тебя, как отца погубил.

Я улыбнулась — мягко, спокойно, как всегда, и обняла сестрёнку.

— Селена, родная... Нимервейн не враг нам, он просто болен и ждёт целителя. Я слышу его стоны в сердце. Помнишь, как отец учил: «Лес делится секретами лишь с теми, кто слушает не ушами, а душой»? И вовсе не лес отца погубил…

Но сестра вырвалась из объятий, нахмурилась, и даже ножкой притопнула — упрямо, по-детски.

— Отец всё-таки был мужчиной! А ты… Вдруг там бандиты шастают или... хуже, драконьи тени из Пустоши? Ну, раз идёшь, то возьми хотя бы ножик мой, ну пожалуйста!

Я рассмеялась тихо, ласково. Потрепала её по светлым кудряшкам.