Невеста Темного князя? Простите, произошла небольшая ошибка.

Глава 1

Глава 1. Последний номер моей жизни (в буквальном смысле)

Если бы кто-то сказал мне за час до этого, что моя карьера стендап-комика закончится не провалом на сцене, а полноценным перемещением в другое измерение, я бы, наверное, ответила что-то вроде: «Отлично, наконец-то повод не платить за аренду в этом месяце». Именно так я и отреагировала бы — потому что юмор в моей жизни всегда шел раньше здравого смысла, обычно секунд на десять, а иногда и на целую вечность.

Но по порядку.

В тот вечер я стояла на сцене крошечного бара на окраине города — того самого, где акустика напоминала консервную банку, а свет прожектора бил в глаза с таким остервенением, будто хотел выведать у меня государственную тайну. Зал был заполнен на треть, и треть эта состояла преимущественно из уставших после работы менеджеров, парочки студентов и одного мужчины, который методично ел куриные крылышки на протяжении всего моего выступления, как будто это было частью шоу.

— В общем, — говорила я, слегка щурясь от света, — на прошлой неделе я ходила на собеседование. И знаете, что самое ужасное в собеседованиях? Это не вопрос «кем вы видите себя через пять лет». Это вопрос «расскажите о своих слабых сторонах». Потому что тут ты либо врешь и говоришь «я слишком перфекционист», либо говоришь правду и такая: «Ну, вообще-то я боюсь пауков больше, чем безработицы, и это, возможно, диагноз».

Зал издал сдержанный смешок — не гром аплодисментов, но и не гробовая тишина, а именно та золотая середина, ради которой стендаперы, собственно, и выходят на сцену каждый вечер, несмотря на всю боль, унижение и почти полное отсутствие финансовой стабильности.

Мне двадцать четыре года. Я стендап-комик уже почти три года, ведущая небольших корпоративов, дней рождения и однажды даже свадьбы (это отдельная история, состоящая целиком из извинений). Я не мечтала о славе. Я не мечтала о миллионах подписчиков. Я хотела ровно одного: чтобы люди хоть на пять минут забыли о своих проблемах и посмеялись вместе со мной над тем, насколько абсурдна повседневная жизнь.

Кто бы мог подумать, что жизнь ответит мне абсурдом такого масштаба, что я даже придумать не смогла бы.

— А знаете, что еще ужасно, — продолжала я, чувствуя, как во мне разгорается кураж, тот самый момент, когда шутки начинают литься одна за другой без остановки, — это моменты, когда вселенная явно решает над тобой подшутить. Вот прямо сейчас, например, у меня очень странное ощущение, будто сейчас произойдет что-то...

Договорить я не успела.

Свет на сцене мигнул. Не так, как мигает лампа, которая вот-вот перегорит — а так, будто кто-то одним движением руки выключил и снова включил саму реальность. По залу прошел легкий гул удивления, кто-то из зрителей охнул, мужчина с крылышками поднял голову впервые за весь вечер.

А потом мир вокруг меня растворился, как плохо закрепленный задник декорации.

Последнее, что я помню из своей прежней жизни, — это собственный голос, произносящий в пустоту: «Так, ладно, это явно не входило в сценарий», и внезапное, абсолютно нелепое ощущение падения, будто меня втянули в водоворот, сотканный из света и шума.

А потом — тишина. Мягкая, бархатная, до отвращения комфортная тишина.

Я открыла глаза.

Первое, что я увидела, — расписной потолок, украшенный лепниной такой сложности, что от одного взгляда на нее у меня заболела шея. Второе — балдахин над кроватью, в которой я лежала. Кровать была настолько большой, что теоретически на ней могло бы разместиться небольшое студенческое общежитие.

«Так, — подумала я, приподнимаясь на локтях. — Это либо очень качественный сон после плохого суши, либо я умерла и мой личный рай оформлен в стиле дворца Диснея».

Я обвела взглядом комнату. Тяжелые бархатные шторы. Резная мебель из темного дерева. Зеркало в человеческий рост, украшенное позолотой настолько щедро, что оно казалось скорее произведением искусства, чем предметом мебели. На стене — гобелен с изображением какого-то замка на скалистом утесе, окруженного темным лесом.

Ни одна деталь этой комнаты не напоминала мою съемную квартиру, где самым дорогим предметом мебели был ИКЕА-шкаф, который я собирала три часа и все равно умудрилась прикрутить одну дверцу задом наперед.

Я встала с кровати — и чуть не упала, потому что ноги подкосились от слабости, которой у меня отродясь не было. Стендап-комики, конечно, не отличаются атлетическим телосложением, но обморочная хрупкость точно не входила в число моих личных качеств.

Добравшись до зеркала, я замерла.

Из зеркала на меня смотрела не я.

Точнее — не совсем не я. Светлые волосы до плеч, светло-зеленые глаза, мягкие аристократические черты лица — все это было мне незнакомо, и в то же время в глубине этого незнакомого лица читалось что-то очень узнаваемое. Как будто кто-то взял меня, слегка отретушировал в фотошопе, добавил родовитости и хрупкости, и выпустил в свет под новым названием.

— Окей, — вслух сказала я себе, и голос мой прозвучал чуть более мелодично, чем обычно. — Окей. Значит, вот как выглядит нервный срыв. Никогда не думала, что он будет настолько эстетичным.

Я попыталась вспомнить последние события своей жизни в поисках логического объяснения. Может быть, я упала со сцены и ударилась головой? Может быть, я все-таки съела те подозрительные суши? Может быть, вся эта комната — просто очень качественная больничная галлюцинация?

И тут, разглядывая свое новое отражение, я заметила деталь, от которой у меня внутри что-то неприятно екнуло: на туалетном столике лежала книга. Обычная, судя по всему, любовно потрепанная книга в мягкой обложке, с загнутыми уголками страниц — судя по всему, я читала ее уже не раз.

На обложке значилось: «Темный князь и его невеста».

Я взяла книгу дрожащими руками — руками, которые казались слишком тонкими, слишком изящными, слишком не моими — и открыла на первой попавшейся странице.