Невеста Теневого Леса

Глава 3

Время застыло, превратившись в хрупкий кристалл льда. Мы смотрели друг на друга сквозь серый сумрак леса — я, дрожащая смертная на коленях, и он, призрак, сотканный из вековой боли. Волна его эмоций все еще билась о мое сознание, но ее пик прошел. Теперь она была похожа на тяжелый, мертвый океан после шторма, где под неподвижной гладью таилась бездонная глубина отчаяния.

Недоумение. Я видела его в том, как замерли холодные огни его глаз, как на долю секунды дрогнул его темный силуэт. Он ожидал предсказуемой реакции, той, что видел десятки раз. Но не получил ее. Мое молчаливое, анализирующее любопытство было камнем, брошенным в стоячую воду его агонии, и круги расходились по ней, нарушая привычный порядок вещей.

Что-то изменилось. Я не могла сказать, что именно, но я это почувствовала. Давление на мой разум слегка ослабло, словно он переключил свое внимание с попытки уничтожить меня на попытку… понять.

И в этот момент вмешалась третья сила.

Тень.

Она, до этого покорно формировавшая его тело, вдруг проявила собственную волю. Голод, который я ощутила ранее, вернулся с удесятеренной силой. Это была чистая, незамутненная жажда, инстинкт хищника, почуявшего слабую, беззащитную добычу. Щупальца мрака, до этого бывшие частью его плаща, вытянулись, поползли по земле в мою сторону. Они двигались быстро, целенаправленно, и в их движении не было ничего, кроме желания поглотить, растворить, уничтожить.

Призрачный Владыка дернулся. Его фигура исказилась, словно от приступа боли. Он вскинул руку — жест, полный власти и ярости.

«Назад!»

Голос-мысль хлестнул, как кнут. Тени, уже почти коснувшиеся подола моего платья, с шипением отпрянули, но не отступили полностью. Они клубились у его ног, извивались, как змеи, голодные и непокорные. Я видела его борьбу. Он сдерживал их, но это требовало от него усилий. Тень была его частью, его плотью, но она же была и его врагом, вечно голодным зверем, которого он держал на цепи.

И я поняла. Я была аномалией не только для него. Я была аномалией для самого проклятия.

Моя душа, душа Алисы из другого мира, была для этой экосистемы ужаса чем-то вроде… деликатеса. Чем-то чужеродным, новым и невероятно притягательным для голодной Тени. И он, ее Владыка, ее тюремщик, теперь был вынужден защищать меня от нее. Не ради меня. Ради себя. Он не знал, что произойдет, если Тень поглотит меня. Возможно, это нарушит хрупкое равновесие его заточения, причинит ему еще большую боль или высвободит нечто еще более страшное.

Он не собирался меня убивать. Не сейчас.

Я была слишком интересным экземпляром, чтобы так просто от меня избавиться.

Осознание этого не принесло облегчения. Наоборот, по спине пробежал новый, совершенно иной холодок. Я перестала быть просто жертвой. Я стала объектом исследования. Лабораторной крысой в клетке у древнего, могущественного и совершенно безумного ученого.

Его призрачная фигура медленно двинулась ко мне. Тени неохотно расступались перед ним. Он остановился в нескольких шагах, и холод, исходящий от него, стал почти невыносимым. Я чувствовала, как замерзают слезы на ресницах, как леденеет кровь в жилах.

Он поднял руку, и из его темной ладони начала сочиться тьма. Она не стекала вниз, а сплеталась в воздухе, уплотняясь, твердея на глазах. Это было похоже на черное стеклоделие. Тонкие нити мрака переплетались, образуя звенья цепи. Каждое звено было идеально гладким, холодным, и в его темной поверхности отражался уродливый лес, как в кривом зеркале. Цепь росла, звено за звеном, пока не превратилась в длинный, зловещий поводок. На одном ее конце сформировался грубый ошейник.

Я смотрела на это, оцепенев от ужаса. Я понимала, для кого это предназначено.

— Нет… пожалуйста… — прошептала я. Голос был слабым, дрожащим, принадлежащим испуганной Лире, а не Алисе.

Он не ответил. Он сделал еще один шаг. Я попятилась, отползая назад по ледяному, покрытому прахом мху. Животный инстинкт самосохранения кричал, требовал бежать, скрыться, но бежать было некуда.

Его движение было плавным и неумолимым. Он навис надо мной, заслоняя собой тусклый свет. Я зажмурилась, ожидая удара, боли, смерти.

Вместо этого я почувствовала прикосновение.

Ледяное кольцо сомкнулось на моей шее.

Боль была такой, словно меня клеймили раскаленным добела железом, вывернутым наизнанку. Это был не жар, а абсолютный ноль, холод, который не просто обжигал кожу, а проникал в самую суть, вымораживая душу. Я закричала, в этот раз по-настоящему, громко, отчаянно. Крик утонул в мертвой тишине леса.

Ошейник из чистой Тени впился в мою плоть. Я чувствовала, как он пульсирует в такт с каким-то чужим, медленным ритмом, как он тянет из меня жизненные силы, заменяя их могильным холодом. Это было не просто средство удержания. Это была метка. Клеймо собственности.

Я открыла глаза. Он все так же стоял надо мной, держа в руке второй конец цепи. В его бесцветных глазах не было ни злорадства, ни жалости. Лишь холодная, отстраненная необходимость.

Он дернул цепь. Несильно, но властно. Меня потащило по земле обратно к руинам. Я пыталась упираться, цеплялась пальцами за мерзлую землю, за скользкие корни, но это было бесполезно. Сила, что влекла меня, была непреодолима.

Он привел меня обратно в центральный зал и остановился у того самого алтаря, на котором я очнулась. Свободный конец цепи сам собой обвился вокруг массивного каменного основания и сросся с ним, став его частью. Теперь я была прикована. Длина цепи позволяла мне передвигаться по большей части зала, но не давала возможности покинуть его. Я была пленницей в этих руинах.

Закончив, он отступил на несколько шагов. Его фигура снова начала истончаться, терять четкость, готовясь раствориться в окружающем мраке.

— Подожди! Скажи хотя-бы свое имя! — крикнула я, голос сорвался от боли и отчаяния.

Он замер.

«Алистер…»

Я заставила себя сесть, превозмогая ледяной ожог на шее и унижение. Страх никуда не делся, он все так же сжимал внутренности ледяными тисками. Но под ним, как тонкий слой почвы на вечной мерзлоте, зарождалось что-то еще. Гнев. И упрямство. Я не сдамся. Я не буду просто сидеть и ждать, пока меня сожрет Тень или пока этот призрак закончит свои исследования.