Невеста в бегах: Герцог не прощает измен

Глава 2. Трещина в золотой маске

1. Тягостный вечер

Кайра стояла у окна, вцепившись в подоконник так, будто камень был единственной твердью в этом рушащемся мире. Закат лился по замковым стенам густым, как вино, светом, превращая голубые розы гербов в синяки на пурпурном небе. Сколько можно терпеть это пренебрежение? — мысль билась в висках в такт мерцающим факелам во дворе. Сколько можно молчать, когда тебя стирают в пыль?

Ее пальцы, сами собой, потянулись к маске. Золотые прутья, сплетённые в тончайший кружевной узор, жемчужины, вечно холодные — даже в зной, даже в огне. Она провела по ним подушечками пальцев, чувствуя, как металл податливо прогибается. «Кто я под этим позолоченным панцирем? — в голове мелькнуло, как искра. Даже собственного лица не помню».

Дверь распахнулась без стука — очередное напоминание: Миллит больше нет.

— Леди Кайра, вас ждут к ужину. — Голос Лоры дрожал, словно лист на ветру.

— Передайте, что я нездорова. — Кайра не повернулась, но в стекле увидела отражение служанки ̶ сгорбленная, будто ожидающая удара.

— Но миссис Норрис настаивает…

— Выйдите. — Ее голос рассек воздух, как лезвие.

Когда дверь захлопнулась, Кайра заметила на маске следы — едва видимые вмятины, будто от когтей. Забавно, — подумала она. Даже самое несокрушимое можно сломать… если надавить в нужное место.

2. Большой зал – театр лицемерия

Свечи в Большом зале пылали, как костры, отбрасывая на гобелены с «великими победами» их рода тени, похожие на скрюченные пальцы. Кайра вошла последней — медленно, нарочито.

Никто не поднял глаз.

Лорд Корбен и дядя Корд обсуждали поставки зерна, их голоса сливались в один общий шум. Леди Розалина кормила со стола свою собачку Мими, изредка вздыхая. Киллиан вертел нож, наблюдая, как пламя играет на лезвии — в его глазах читалось то же пустое любопытство, с каким дети жгут мух.

«Я здесь. Я существую. Почему никто не видит?», Кайра впилась ногтями в ладони, чтобы не дрожать.

— Садись, — бросил отец, наконец подняв взгляд. Но не на нее — на маску. Всегда на маску. — У нас важное объявление.

— Герцог Вальтерра сделал тебе честь, согласившись взять тебя в жены.

По спине Кайры пробежали ледяные мурашки. «А, вот оно. Весь этот ужин — просто сцена перед казнью».

— Я… даже не знаю его, — выдавила она, чувствуя, как золото маски впивается в скулы.

— Тебе не положено знать, — фыркнул Киллиан, лениво отрываясь от ножа. — Твоя задача — раздвинуть ноги и родить наследников.

Дядя Корд закатил глаза:

— Если бы жених услышал твои речи, ты бы кончила в Башне, как твоя безумная тетка. Благодари короля, что этот брак остановит войну наших домов.

На столе лежало письмо с печатью Вальтерра — черный леопард, разрывающий цепь. Конверт был вскрыт. Разумеется. Они даже не потрудились сделать вид, что я имею право знать свою судьбу.

— Говорят, он не проиграл ни одной битвы, — вставила тетя Норрис, бросая на Кайру взгляд, каким осматривают скот на ярмарке.

— Говорят, он продал душу Павшему, — пробормотал Киллиан, проводя пальцем по лезвию.

В памяти всплыл шепот няни у камина: «Они отдают Богу не душу — а способность любить. За это их клинки никогда не тупятся…»

Остаток ужина Кайра провела в оцепенении, будто плыла сквозь густой туман, пока наконец не прозвучало:

— Трапеза окончена.

3. Портрет из прошлого

Коридоры замка были пусты и темны, как склеп. Кайра остановилась перед портретом тети Алисии — той, самой что осмелилась снять маску до замужества. Теперь ее лицо было замазано черной краской, а под холстом висела табличка: «Предостережение непокорным».

Если нарушишь Правила, то жизнь превратиться в тюрьму, но жизнь по правилам это и есть тюрьма, так что какая в сущности разница?

Кайра вдруг поняла, что плачет. Слезы катились по щекам, оставляя солёные дорожки по гладким щекам.

«Я так одинока... где ты Миллит? Ты мне так нужна».

4. Горькая правда

— Миледи… о Миллит… — Лора дрожала, как осиновый лист, проводя гребнем по волосам Кайры.

— Говори! — Кайра впилась пальцами в ее запястье.

— Она… ждала ребенка. От лорда Киллиана.

Мир покосился. В зеркале Кайра увидела свое отражение — искаженное, чужое.

— Ее отправили в Монастырь Павших, — прошептала Лора.

Кайра вскочила, опрокинув скамью. Монастырь Павших — место, откуда не возвращались. Ее взгляд упал на маску, лежащую на бархатной подушке.

Золото сверкало в свете свечей — холодное, безупречное, как законы их проклятого мира.

Она схватила маску и швырнула в стену.

Громкий звон. Идеальная поверхность треснула — тонкая черная линия рассекла правый глаз, как шрам.

Кайра подняла поврежденную маску. Хватит.

Где-то за стенами замка готовился к броску Леопард. Где-то в горах страдала Миллит.

А в ее руке теперь лежало не просто украшение. Треснувшая маска — первый шаг, объявление войны.