Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей

Глава 13

Услышав это, я тут же настораживаюсь.

– Это ещё почему? – быстро спрашиваю.

И пытаюсь собрать в кучку все разрозненные сведения, сплетни и слухи, которые мне доводилось слышать про Запретные пустоши. Выходит не очень много, а про Герцога – и того меньше.

Вроде, вся болтовня о Пустошах сводится к одному: там опасно и ночью туда лучше не соваться. Всё. Ни зачем, ни почему, ни ради чего – полная пустота.

Да про болото в лесу, рядом с которым стоит дом, где я выросла, и то больше говорят. Например, про него часто можно услышать байку о том, как там по ночам собираются чертенята и водят хороводы.

А тут… сплошные тайны. Ещё и Тиб скрытничает.

– Не надо, – упрямо мотает головой домовой, – можно беду накликать. Ладно, всё, я устал, хочу спать, чего и тебе желаю. На втором этаже есть спальня с кроватью, или тут в одной из гостиных можешь лечь.

– Нет уж! – возмущаюсь я, – Хорошенькое дело! Сам меня заинтриговал, а теперь в кусты! Расскажи хоть что-нибудь, я же не усну теперь.

Но с Тибом такое не срабатывает.

– Спроси ещё у кого-нибудь, – недружелюбно буркает он и поспешно покидает кухню, оставив меня с миллионом вопросов.

***

Конечно, я не успокаиваюсь и решаю на следующий день пристать с вопросами к Гленде, которая пришла меня проведать. А заодно, как и обещала, принесла швабры, тряпки, старые ведра и даже большой медный таз для белья.

Всё это она погрузила в тележку и запрягла в неё Анемона, который и дотянул её до Гленмура.

Глядя на всё это добро, я чувствую, как руки зачесались, а глаза загорелись.

Теперь дело с уборкой точно пойдёт поживее!

– Ну, что? – деловито спрашивает меня женщина, разгружая тележку и передавая мне всё привезённое, – Как спалось на новом месте?

Я мнусь. Кровать на втором этаже оказалась скрипучей, с изъеденными древоточцами ножками. Постельного белья я нигде не обнаружила, поэтому пришлось спать на голом матраце, подложив под голову руку.

А матрац, как назло, оказался комкастым и жёстким. Казалось, что он был набит большими мосластыми костями и щепками, которые с рабостью впивались мне в бока, стоило хоть чуть-чуть перевернуться.

– Могло быть и получше, – честно признаюсь я, наконец-то подобрав нужную формулировку. Жаловаться не хочется, чтобы не показаться избалованной неженкой, но и лукавить – тоже.

– Знамо дело, – сочувственно вздыхает Гленда, – ладно. Пошли, посмотрим, что мы сейчас можем сделать.

И дело закипело! На пару с Глендой мы перемыли посуду, отчистили кухню, прибрались в холле и даже вытащили злополучный матрац на улицу. Проветриться.

– Думаешь, это поможет? – скептически спрашиваю я, помогая ей расправить матрац, который мы общими усилиями перекинули через перила лестницы.

– Освежит так уж точно! – оптимистично заявляет Гленда, утирая пот, – А ты потом что-нибудь получше найдёшь.

Мы так устали, что, закончив с матрацем, падаем на стулья. Я разливаю по чашкам молоко, кувшин с которым принесла Гленда, выкладываю на тарелку домашнее печенье от неё же и ставлю на стол.

Тиб высовывается с лестницы, облизывается, но к нам не спускается. Я намёк понимаю и откладываю пару печенек для него.

– Меня никто не искал? – спрашиваю у Гленды чуть дрогнувшим голосом. Этот вопрос меня настойчиво преследует с ночи: он терзал меня похлеще неудобного матраса. Взбудораженное воображение рисовало самые жуткие картины: Эван, явившийся во всеоружии по мою душу; Розамунда, с хитрой усмешкой подливающая яд в мою кружку; странные подозрительные личности, преследующие меня и настигающие в тёмном переулке.

Конечно, я хотела сначала разузнать побольше про Пустоши, но этот вопрос сам сорвался с языка.

То, как решительно Гленда мотает головой, слегка успокаивает меня.

– Всё тихо, – ободряюще говорит она мне, – но ты не бойся: как только кто-то новый и подозрительный объявится у нас в Дорке, я сразу к тебе побегу и скажу.

– Спасибо! – от всей души благодарю я. Гленда кивает, треплет между ушами у Анемона, скармливает ему печеньку и мстительно добавляет:

– А уж если твой женишок заявится или коза его, я на них своего петуха натравлю! Не видела его? У него такие шпоры, твой женишок из штанов выпрыгнет, когда убегать будет.

Я прыскаю со смеху: картина перед глазами встаёт слишком яркая. Гленде я уже рассказала всё про Эвана и Розамунду, пока мы убирались. Она тут же прониклась к нему такой неприязнью, что слово “скотина” в её характеристике, которую она ему выдала, было самым мягким.

Я ей ужасно благодарна за поддержку. От Гленды идёт такое тепло, которое я не получала ещё ни от одной подруги…

– До самых Запретных пустошей бежать будет! – с предвкушением говорит она и залпом допивает своё молоко. Я тут же подпрыгиваю на месте.

– Пустоши, точно! Расскажи о них побольше, пожалуйста! Всё, что знаешь.

И добавляю, почему-то покраснев:

– И про Чёрного герцога. Может быть, ты что-то ещё про него вспомнила.