Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей

Глава 14

Я тут же придвигаюсь ближе к ней, кладу руки на стол, как заправская ученица, и полностью обращаюсь в слух.

– Запретные пустоши – на то и Запретные, что всем, кто живёт рядом или просто любопытничает, запрещено туда соваться, – с важным видом начинает Гленда.

– Это-то я знаю, – с досадой вздыхаю я, – мне интересно, откуда взялся этот запрет!

Гленда кивает.

– Во-первых, там растёт много всяких опасных растений.

– Ядовитых? – подскакиваю я. Женщина недовольно цыкает:

– Хватит перебивать! Ты меня с толку сбиваешь. Ещё чуть-чуть, и будешь сама всё мне рассказывать!

– Извини, – смущаюсь я и опускаю глаза. Сердце почему-то всполошённо колотится, как будто я только что бежала, как угорелая, спасаясь от кого-то, – умолкаю. Продолжай, пожалуйста.

Гленда изучающе смотрит на меня несколько секунд, треплет Анемона по голове и возвращается к рассказу:

– Ядовитые там тоже встречаются. Но больше хищных. Слышала про цветы, которые мухами питаются? А в Пустошах попадаются похожие, но только охотятся они на людей!

По спине и рукам пробегает озноб. Я ёжусь и зябко передёргиваю плечами.

Гленда искоса смотрит на меня и продолжает:

– Хищные в Пустошах не только цветы. Есть и звери. Казалось бы, что в это такого, у нас тоже всяких волков и медведей хватает! Но нет. Только на Пустошах можно встретить зверя, который будет человеческим голосом на помощь звать! Бросишься помогать, а он тебя и сцапает.

Для пущей убедительности женщина хлопнула ладонью по столу, и мы с Анемоном подпрыгнули. Пёс заскулил и уткнулся мне носом в колени.

– А ещё, – упоённо продолжила рассказ Гленда, – Пустоши покрыты ловушками! Они так спрятаны,что ты ни одну не заметишь, пока не наступишь. Только будет уже поздно. Стоит тебе это сделать, как тут же окаменеешь! Или очутишься за много-много километров от границы Пустошей, ближе к их центру. Или вообще себя забудешь! Вот.

Её глаза блестят, а грудь бурно вздымается: похоже, Гленда вошла во вкус повествования.

– Ну и до кучи, – заканчивает она, – там встречаются проплешины мёртвой земли. На них ничего не растёт, как будто бы разлили какую-то отраву. Из всех подарочков Пустошей этот – самый безобидный, потому что там и ловушек тоже нет. Из твоего окошка, кстати, одна такая видна.

Я тут же подскакиваю и вглядываюсь в окно. Гленда тоже встаёт и тычет пальцем в стекло:

– Вон там… около того холма. Видишь?

Я прищуриваюсь. Лучи солнца, которое уже понемногу клонится к закату, скользят по склону холма. Я слежу за ними глазами и вдруг действительно замечаю длинное узкое светло-серое пятно, похожее на след от костра.

– Ну вот, – удовлетворённо говорит Джина, – вроде, всё рассказала. Надеюсь, ты туда не сунешься.

– Спасибо! – киваю я, – было очень интересно. Но откуда все эти сведения, если в Пустоши никто не ходит?

Я этого совсем не хотела, но, похоже, мой вопрос застаёт Гленду врасплох. Она недоумённо моргает, хмурится и тянет:

– Ну… кто-то же туда когда-то точно ходил. Скорее всего, даже не один. И наверняка нашлись те, кто туда не просто ходил, а ещё и вернулся!

Меня этот ответ не устраивает, но я не останавливаюсь на нём, а продолжаю допытываться:

– И откуда же растут ноги у всей этой жути? Или Пустоши изначально были такими опасными?

Гленда морщит лоб.

– Нет, конечно, – обиженно говорит она, – старики рассказывают, что были времена, когда Пустоши ничем не отличались от обычной долины. А потом…

Тут она прерывается и хлопает себя ладонью по лбу. Выходит так звонко, что прокатывается эхом по комнате.

– Вспомнила! Ты же спрашивала про Чёрного герцога, помнишь?

– Ну да, – осторожно подтверждаю я, отметив про себя, что его упоминание вновь отзывается странным ёканьем сердца. Гленда щёлкает пальцами:

– Тот замок, где он живёт, был построен давным-давно, ещё до его появления. Говорят, там долгое время жил чернокнижник, который проводил какие-то непонятные опыты. Вроде как, хотел создать какое-то могущественное заклинание. Только оно вырвалось из-под его контроля и расползлось по Пустошам! Вернее, по долине, которое из-за него и стала Пустошами. Выходит, это не заклинание даже было, а проклятие.

Потрясённая своим умозаключением, Гленда сдувает прядку со лба и победоносно смотрит на меня.

Я хмурюсь. Хмурится и Гленда.

– Ты чего? Не страшно, что ли?

– Да нет, – вздыхаю я, – жути ты, конечно, нагнала будь здоров. Но у меня осталось много вопросов.

Женщина обиженно фыркает:

– Я не страшилки тебе тут рассказывала, а самую настоящую правду!

Я примирительно поднимаю ладони вверх:

– Да я и не спорю! Просто как-то странно это выглядит: все вокруг так боятся Пустошей, а даже не потрудились огородить их хотя бы забором. Опять же, мы с тобой сейчас сидим в доме, где жили другие люди. И их соседство с Пустошами не смутило.