Невеста в цепях, или ну, дракон, погоди!

Глава 11

– Я думала, камера, в которой содержится жрец, любящий похищать маленьких принцесс, должна выглядеть иначе… – протянула я, заглядывая в небольшое окошко в двери.

– Если бы мы посадили Кэхтера в обычную темницу, в его-то возрасте, то твоего прибытия он бы не дождался, – пожал плечами король Райнар.

– И что бы ему было веселее ждать, вы решили его развлечь обучением молодежи? – кивнула я на шестерых учеников, расположившихся на мягком ковре напротив жреца.

– Он многое знает. Жаль, если знания пропадут, – отозвался дракон и толкнул дверь «темницы».

Хотя какая это темница? Уверена, для раскаянья (ведь для этого обычно сажают под замок) куда больше подошли бы те розовые покои, в которые собирались поселить меня, а никак не эта огромная комната, разделенная тканевой перегородкой на спальную часть (кажется, на кровати не менее трех матрасов лежит) и гостиную, где как раз и сидели сейчас ученики жреца.

Я с сомнением посмотрела на огромные ковры, покрывавшие не только пол, но и стены; на качественную и удобную даже на вид мебель, какая стояла не в каждой аудитории нашего пансиона; на массивный стол и несколько стеллажей, до верху заполненных книгами (уверена, новые книги ему несут, если не по первой просьбе, то по второй точно), и даже на заполненную записями меловую доску, возле которой и стоял знакомый мне с самого детства жрец.

Спина его была все такой же скрюченной, словно запятая, длинные седые волосы собраны в низкий хвост, но вот голос оставался таким же громким, сердитым и полностью уверенным в своей правоте. Именно таким, каким я его и помнила.

– Бестолочи! Вокруг меня одни бестолочи! – закричал он, даже не заметив открывшейся двери. – Все не так, Морн! Сколько раз тебе повторять, что на равноденствие алтарь нужно украшать голубыми вирсами, а не белыми! Ты гнева Богов желаешь?!

– Нет, господин, – вжал голову в плечи мальчишка лет четырнадцати, а остальные постарались стать как можно незаметнее.

– А вот мне так не кажется! – стукнул указкой по доске жрец. – Ты хоть представляешь, что будет, если прочесть воззвание к Богам и использовать эти цветы?! Бестолочь! Планируешь занять место главного жреца, но даже основное выучить не способен! А как ты нашего короля убедишь, что нужно возобновить проведение обрядов, если после первого же обряда устроишь мор на островах?!.. Голар, смешно тебе?

– Грустно, господин, – тут же отозвался рыжий мальчишка, сидевший дальше всех от жреца. Он выглядел более худым и маленьким по сравнения с пятью другими учениками, но при этом, как ни странно, и более уверенным в себе.

– Вот и мне грустно, – неожиданно махнул на них рукой жрец. – Никакой надежды на вас. Пошли все прочь. Занятие закончено.

– Но господин… – обиженно протянул тот самый Морн, – мы же готовились. Спросите еще о чем-нибудь… Я просто перепутал цвета, это же не так важно!

– Не так важно?! – снова завелся жрец. – Да знает ли глупая твоя голова, что голубой – это цвет неба – дома Богов, а белый – цвет души. Ты Богов в душу к прихожанам просишь заглянуть или чувствовать себя как дома?

– Не вижу разницы, – буркнул Морн, опуская голову.

– А она есть! Белый мы используем только перед наступлением нового года или рождением новой семьи! Показывая, что помыслы взывающих, как и их чаяния – чисты. А что, если ты среди присутствующих кто-то будет думать о том, что его сосед украл его куриц, и жаждать расправы? Что, если какая-то женщина будет зла на своего мужа, а работяга на своего хозяина? Да если Боги решат исполнить все то, что эти глупцы друг другу желают – вулканы, расположенные на севере острова, начнут извергаться!

– Да ничего не случится… О благословении или гневе Богов только в книгах пишут. Это все выдумки, – еще тише произнес Морн, рыжий мальчишка, до этого с интересом следивший за беседой, громко хлопнул себя по лбу, опускаясь головой на согнутые локти, а жрец взвыл:

– Это вы-то моя последняя надежда?! Про-о-очь! Уходите прочь! И чтобы до следующей недели я вас не видел!

Больше не выводя своего учителя из себя, мальчишки подскочили и, на ходу запихивая свои записи в заплечные мешки, поспешили к выходу, возле которого и стояли мы.

– Ой… – белея от ужаса, прошептал Морн, сообразив, кто перед ним, и тут же согнулся в поклоне.

Мальчишки, начали кланяться вслед за ним, боясь поднять головы, а я, почувствовав к жрецу неожиданное сочувствие, повернулась к дракону.

– Знаете, Ваше Величество, я ошибалась. Вначале я подумала, что вы очень мягко обошлись с моим похитителем, но подослать к тому, кто горит своим делом, учеников, которые совершенно не хотят его слушать и учиться – это слишком уж жестоко. Даже для вас.

– Вы ведь не поверите, принцесса, если я скажу, что в ученики к Кэхтэру отбирались лучшие из лучших, – тон в тон отозвался Райнар и, тяжело вздохнув, осмотрел склонившихся мальчишек. – Всю неделю, пока вы отлучены от учителя, будете помогать слугам в замке. Будет хоть одна жалоба на вас – отправитесь домой.

– Да, Ваше Величество, – прогудели в ответ мальчишки и стоило королю произнести «свободны», как их тут же словно ветром сдуло.

Я улыбнулась, невольно вспомнив, как сама первые годы дерзила учителям, с которыми была не согласна, и как позже научилась держать свои мысли и сомнения при себе.

– Альдамира, вы хотели поговорить со жрецом, – напомнил король Райнар, приводя меня в чувство, но не успела я ему ответить, как седовласы старик, все это время старательно щурившийся и пытающийся нас разглядеть, чуть не подскочил на месте.

– Альдамира?! Так, мне не послышалось! Господин, наконец, вы услышали меня и привели свою истинную! У меня уже все давно готово, сейчас же завершим ритуал…

Замерев от неожиданности, я смотрела, как жрец спешит вначале к стеллажам, а потом, отодвигает книги и достает оттуда черный мешочек, знакомый мне из детства.

В сознании сразу промелькнул алтарный камень, черный стилет…

– Нет! Не будет никакого ритуала! – замотала я головой, пятясь и совершенно не задумываясь, что будет дальше, рванула прочь из камеры, машинально закрыв дверь прямо перед носом Райнара.