Невеста в наследство. Когда часики тикают для него

25 декабря. Все так же 7 дней до новой жизни

«Что это вообще было?» — думала Ира, стоя под горячим душем. Вода смывала следы недавних прикосновений, но воспоминания оставались кристально ясными, почти болезненно яркими.

«Ира, у тебя всегда есть две запасные копии каждого документа и список контактов спецслужб на холодильнике. И вот ты просто пускаешь в дом малознакомого мужчину и занимаешься с ним сексом, пока твой сын спит за стенкой? Браво. Просто браво».

Но в этом самообвинении не было настоящей горечи, только растерянное удивление перед собственной спонтанностью и… благодарность за то, что она способна на такие моменты безрассудной свободы.

«Это только секс?» — спрашивала она себя, закутываясь в полотенце. — «Или что-то большее? У нас может быть продолжение? Или этот разовый эпизод нужно аккуратно упаковать в глубины памяти и вытаскивать в особо грустные вечера, как старую фотографию из альбома?»

Она не знала ответа. И, как ни странно, такая неопределенность не пугала ее, как обычно, а дарила странное ощущение возможностей — словно внезапно открылась дверь в комнату, о существовании которой Ира забыла много лет назад.

Дима вышел на улицу и сразу почувствовал в кармане пальто вибрацию телефона, который он предусмотрительно выключил перед дверью Иры. Экран светился десятком сообщений от Ланы.

«Кажется, я просто не доживу до нового года, и проблема с наследством отпадет сама собой», — пронеслась ироничная мысль.

Он открыл сообщения. Лана явно перебрала, хорошо, что завтра выходной и никому не нужно изображать серьезных аналитиков с бодрыми мозгами.

«Эту коллекцию селфи вполне можно продавать как компромат», — усмехнулся Дима, листая фотографии Ланы в разных ракурсах. Впрочем, все было в рамках приличия — она выглядела раскованной, но не вульгарной.

Вот ее втроем провожают до такси, среди провожающих — Андрей Петрович, с непривычно мягким и почти отеческим выражением лица.

Потом несколько текстовых сообщений: «Аж слюной меня забрызгали, так на что-то надеялись». «Только ты куда-то сбежал, Дима». «Неужели испугался?»

Селфи становились чуть откровеннее, словно Лана решила проверить, насколько далеко может зайти. «Кстати, вот я и приехала домой». «Одна!»

Дальше шло видео: изображение слегка дрожало, но можно было разглядеть, как Лана идет по дорожке к современному жилому комплексу. «Вот, как хорошая примерная девочка иду домой спать. Тут такой у меня симпатичный двоооорик», — камера телефона обводит ухоженную территорию ЖК. — «Может, ты не отвечаешь, потому что затаился и ждешь меня у подъезда?»

Камера пляшет в руках под стук каблуков, на секунду появляется подъезд с кнопками домофона. «Но и туууут Димы нет», — наигранно-разочарованно тянет Лана, доставая ключи и бросая все еще снимающий видео телефон в сумочку.

Слышно, как она заходит в подъезд: «Доброй ночи, Степан Иванович», — обращается она, видимо, консьержу. — «Ко мне никто не приходил?.. Конечно, жду, может, это вы всех не пускаете?» — она заливисто смеется.

В лифте снова достает телефон и снимает себя в зеркале: «Ну, посмотри, какая красота невозможная… Да пошел ты, Дмитрий Сергеевич!» — и отключается.

Дима засомневался. Может, ему стоило остаться с Ланой? Она, кажется, была готова ехать с корпоратива хоть в ЗАГС, хоть куда… Он открыл следующее сообщение и замер.

«Если это такая игра в игнор, Дима, давай повысим ставки».

На экране появилась откровенная фотография Ланы, на которой она была почти полностью обнажена. И подпись: «Может, если отправить это Андрюше Петровичу, он быстрее поможет мне с повышением?»

— Блин, Лана, нет! — вскрикнул Дима вслух, представив скандал в семье начальника, получившего такое фото в два часа ночи.

Он ненавидел голосовые сообщения, но сейчас это был самый быстрый способ: «Лана, стоп, я к тебе еду. Пожалуйста, не делай глупостей».

Сообщение висело непрослушанным. Дима пробормотал ругательство, злясь на себя за непредусмотрительность. Нужно было сразу ответить ей, а не играть в эти дурацкие игры с отключенным телефоном. Если она действительно отправит это фото Андрею Петровичу, все закончится катастрофой: начальнику придется отстранить ее от проекта, все придется доделывать самому, а что она скажет Ире — вообще неизвестно. А уж Ира ей…

Его накрыло коктейлем паники: вся эта история с женитьбой ради наследства, которая превратилась в какую-то безумную мыльную оперу, теперь угрожала рухнуть как карточный домик.

«Черт, Лана… как тебя остановить?»

Дима вызвал такси, попросил на минуту остановить у дежурной аптеки, купил банку полисорба и поехал к Лане.

Было уже три часа ночи, когда Дима улыбнулся сонному консьержу в подъезде Ланы.

— Девушка красивая, Лана, примерно час назад приехала, Степан Иванович. Разве она вас не предупреждала? — начал он с непринужденной беседы. — А номер квартиры и этаж не подскажете? Да, она сказала с улицы позвонить в домофон, а сама не отвечает. Уснула, может?

Чаевые на предновогоднее настроение помогли узнать номер квартиры, — и Дима уже медленно ехал в лифте.

Звонок в дверь Ланиной квартиры казался вызывающе громким в тишине подъезда, но стучать в толстую железную дверь было бесполезно.

Наконец, дверь открылась. Еле стоящая на ногах Лана в шелковом халатике смотрела на него с выражением, в котором смешались разочарование и какая-то странная удовлетворенность, словно она не ожидала его здесь увидеть, но в глубине души надеялась на это.

— Какая же ты скотина, Дмитрий Сергеевич, — ласково произнесла она и начала медленно сползать по стенке, утратив равновесие.

— Лана, солнышко, — Дима подхватил ее. — Ты же никому ничего больше не отправила?

— Кто знает, — Лана хрипло засмеялась, и Дима с облегчением понял, что это был блеф.

Он бережно поднял Лану, которая сидела на полу, отвел ее к кровати и уложил. Она скривилась, глядя на него почти с детской обидой.