Невеста в наследство. Когда часики тикают для него

25 декабря. 7 дней до новой жизни никак не закончатся

Пробуждение ощущалось тяжестью — будто саперные лопатки вместо век, и каждое движение глазных яблок отдавало тупой болью где-то в затылке. Лана с трудом разлепила глаза и уставилась в потолок, пытаясь собрать рассыпанную мозаику воспоминаний о вчерашнем вечере.

«Корпоратив, танго, шампанское. Много шампанского. Слишком много шампанского. Идиотские селфи. Кажется, я даже угрожала отправить какое-то компрометирующее фото Андрею Петровичу? О боже, пожалуйста, скажи, что это был дурной сон».

Странное ощущение чужого присутствия заставило ее напрячься. В воздухе витал едва уловимый аромат — мужской парфюм с нотками сандала и, кажется, бергамота. Знакомый запах.

«Воронцов».

Она осторожно повернула голову и замерла. На соседней подушке, расслабленно раскинувшись поверх одеяла, спал Дима собственной идеально скульптурированной персоной. В мятой рубашке, со слегка растрепанными волосами и намеком на щетину он выглядел гораздо более настоящим, чем обычно — без этого лоска офисного Аполлона, который так бесил и одновременно завораживал Лану.

«Твою ж мать».

Паника подкатила мгновенно. Лана тихо соскользнула с кровати и, схватив телефон, на цыпочках направилась в ванную. Заперевшись, она прислонилась к двери и начала лихорадочно проверять сообщения и звонки. Возможно, там есть ответы на вопрос: «Что вчера произошло?»

Просматривая галерею, она мучительно морщилась от каждого нового селфи. Вот она посылает воздушные поцелуи. Вот кокетливо поправляет волосы. Селфи на фоне туалетных кабинок ресторана с недвусмысленной подписью: «А здесь мы с Дмитрием Сергеевичем НЕ целовались». Селфи в такси. Селфи в подъезде.

«Капец, какой стыд. Если еще и голосовые отправляла, хоть прыгай с балкона».

К счастью, голосовых не было. Но расслабляться не стоило — последние фотографии в галерее заставили ее побледнеть. Едва прикрытая грудь, выразительный ракурс, губы, сложенные в вызывающую уточку.

«Ну все, Лана Витальевна, поздравляю. Амбициозная карьеристка напивается на корпоративе, отправляет интимные фото коллеге и, вероятно, спит с ним. Браво. Ты прямо ломаешь стеклянные потолки самоуважения».

Она удалила компрометирующие фото, глубоко вздохнула и посмотрела на себя в зеркало. Растрепанные волосы, смоки айз на пол-лица, общий вид человека, который принял все жизненные решения неправильно. Но как теперь понять… они с Димой… занимались сексом?

Лана приняла душ, надеясь, что горячая вода смоет не только физические следы вчерашнего вечера, но и чувство вины. Паззл событий медленно складывался — танго с Димой, его исчезновение, попытка утопить обиду в шампанском, дурацкие фотки, угрозы… и потом он приехал к ней домой? Зачем? Что он вообще тут делает до сих пор?

Когда она вышла из ванной, обернувшись полотенцем, Дима все еще спал. Она воспользовалась моментом, чтобы рассмотреть его — длинные ресницы, легкая морщинка между бровями, как будто ему снилось что-то тревожное, губы, сложенные в почти детскую гримасу.

«Во сне все немного дети — расслабленные и смешные», — подумала Лана, и внезапная нежность кольнула где-то под ребрами.

Звонок в дверь разрушил этот странный, почти интимный момент. Лана, проклиная все на свете, поспешила открыть, пока звук не разбудил Диму. На пороге стоял Антон — ее бывший жених, бросивший ее за день до свадьбы. Абсурд ситуации был настолько запредельным, что она даже не нашла в себе сил удивиться. Ей просто хотелось, чтобы этого не было.

— Нет, — сказала Лана и захлопнула дверь.

Звонок повторился. Ей пришлось открыть снова, и теперь в ее серо-зеленых глазах полыхала чистая, незамутненная ярость.

— Я просто отказываюсь в это верить, Антон, — прошипела она. — Откуда у тебя вообще мой адрес?!

— Мама твоя дала, — простодушно ответил он.

«Конечно. Мама. Та самая, что всегда считала, что «у вас с Антошей просто недопонимание», и что «девушке в твоем возрасте уже пора под венец, пока не поздно». Великолепно».

— Зачем?

— Лана, я был не прав. Прости меня…

— Какая мелодрама, Антон. Пока! Уходи! — Лана попыталась закрыть дверь снова, но Антон успел подставить ногу.

— Подожди. Я скучаю. И хочу загладить вину. У всех должен быть второй шанс, Лана.

«Второй шанс. Звучит очаровательно из уст человека, который публично унизил меня перед всеми друзьями и родственниками, заявив, что «не может жениться на девушке, настолько зацикленной на карьере», и что «настоящая женщина должна быть мягче и женственнее». Браво».

— У меня болит голова. И куча работы. И я тебя уже вычеркнула из жизни, Антон.

— Лана… помнишь, как мы мечтали с тобой перед свадьбой? — он сделал шаг и взял ее за руку.

Лану будто ударило током, она отдернула руку и почти прокричала:

— Нет, Антон, это так не работает! Ты не можешь приходить, когда вздумается и делать вид, что все нормально!

Антон, видимо решив, что действия лучше слов, попытался обнять ее. Раньше это всегда срабатывало — ее сопротивление было скорее игрой, чем настоящим протестом.

— Я же сказала — уходи! Я серьезно! Я никогда не прощу тебя! — Лана пыталась увернуться, одновременно удерживая на себе полотенце.

— Что тут вообще происходит? — в коридоре появился сонный Дима, с взъерошенными волосами и в мятой рубашке.

Антон застыл, явно не ожидая такого поворота. Лана воспользовалась его замешательством и ретировалась в комнату, бросив мужчин разбираться друг с другом.

«Черт, черт, черт. День просто не может стать хуже» — думала она, одеваясь.

Из коридора доносились приглушенные голоса, которые быстро переросли в спор. Лана напряженно прислушивалась, готовая вмешаться, если дело дойдет до рукоприкладства. К ее удивлению, буря стихла довольно быстро — она услышала, как хлопнула входная дверь, а потом на кухне зашумела вода.

Надев на себя домашние шорты и футболку, она вышла из комнаты и обнаружила Диму, колдующего над плитой.

— Яичница с беконом или омлет с сыром? — спросил он, не оборачиваясь, словно происходящее было самой обыденной вещью в мире.