Невеста в наследство. Когда часики тикают для него

28 декабря. Но уже почти 3 дня до новой жизни

Диме, который всю дорогу надеялся на буквы в ответ и был ошарашен явлением своей внезапной любви, не так-то просто было испортить настроение.

— Я сделаю все, что скажешь, только улыбнись.

— Я не знаю, что мне делать… и уж тем более — тебе.

Дима с обожанием смотрел на Машу. Она не замечала этого, поскольку разглядывала какую-то точку на столе и пыталась не заплакать снова. Чайник закипел. Он заварил чай, достал чашки, печенье и мед.

— Ты хочешь есть?

Маша отрицательно помотала головой, так и не произнеся ни слова. Дима сидел напротив, он пододвинул Маше чашку с чаем и был готов молча любоваться ею хоть до утра.

Ира проговорила с Ланой по телефону еще полчаса, после чего отключила его и поняла, что больше не может обсуждать Диму, работу, проект, карьеру, слияние… И даже Новый год уже кажется не праздником, а каким-то списком дедлайнов. Паша всю неделю просился отмечать «сам» с друзьями. Ира их знала, но отпускать его все равно было страшно.

Она пришла к сыну в комнату — он играл в приставку, кивнул ей, не отрывая взгляда от экрана. Ира села рядом, поправила ему челку, уже хотела отправить его подстричься к Новому году и тут же вспомнила, что ее материнской воли теперь хватает максимум на что-то примерно одно в неделю… и нельзя так легкомысленно тратить это на стрижку.

— Ты ужинал? — спросила Ира.

— Да, мам, тебе оставил на кухне, погрей только, — скороговоркой ответил Паша, продолжая стучать кнопками джойстика.

— Спасибо, ребенок, ты у меня самый лучший сын.

— Как будто есть какой-то еще, не лучший… — отозвался Паша.

Ире не хотелось уходить от сына, но нельзя было игнорировать его порыв с ужином. Наверняка он старается, чтобы она его отпустила отмечать Новый год самостоятельно. Ира смотрела на Пашу и думала, что без него все эти дедлайны на работе не имели бы вообще никакого смысла.

«Интересно, как Лана себя уговаривает не послать всех к черту? И что вообще делают люди, у которых нет детей?» — Ира попыталась вспомнить себя до того, как появился Паша. То время ощущалось как бесконечное веселье и легкость, приятное и бессмысленное существование, которое она тратила на какую-то ерунду… хотя тогда, разумеется, она так не думала и не торопилась с ребенком.

— Мам, смотри, тетя Катя звонит, — Паша кивнул на стол, где беззвучно дрожал его телефон с фотографией Кати на весь экран.

— Странно, почему она звонит тебе… Я отвечу? — Ира взяла со стола Пашин мобильник.

Паша недовольно кивнул. Телефон ожил звонким Катиным голосом:

— Ирка, ты где скрываешься? Договорились же созвониться.

— Привет… да на работе какой-то завал.

— Отдай ребенку его телефон и перезвони мне срочно, — скомандовала Катя. — Я тебе должна кое-что сказать.

Ира вернула телефон сына на место, опять поправила ему прическу, обняла и сказала спасибо за ужин. Паша кивнул, и она вышла из комнаты узнать, что же заставило Катю срочно искать ее таким способом. Она не пыталась угадать, потому что Катя была ураганом идей. Она постоянно участвовала в каких-то марафонах или челленджах, обучалась каждую свободную минуту и успевала работать, готовить, читать, ходить с мужем в рестораны и на курсы танго… Ира была не в состоянии уследить за всеми катиными увлечениями, думала: «Надо же, какие мы с ней разные», — и все равно чувствовала сильную привязанность к подруге и всегда искренне переживала, если та была чем-то расстроена.

Сейчас Ира не успела определить, был ли это звонок отчаяния (то есть Кате срочно надо было услышать то, что она и так знала, но хотела услышать в Ириной озвучке) или же звонок-пинок, когда Ире почему-то нужно было стать частью Катиного плана.

— Кать, надеюсь, это что-то срочное и хорошее?

— Ира, сядь, а то упадешь.

— Мне уже страшно, давай я сразу лягу.

— Где ты встречаешь Новый год?

Ира вдруг поняла, что собиралась быть на Новый год с Димой, но это до того, как выяснилось, что он бессовестно врет ей и Лане… а с тех пор она еще не успела подумать про Новый год.

— Да… где-то тут, а что?

— У тебя же виза есть? Бери билеты в Рим, себе и Паше.

— На когда?

— На 31-е. или 30.

Ира задумалась. Паша точно не полетит и будет уговаривать ее еще больше Кати поехать и оставить его одного.

— И что мы будем делать?

— Это сюрприз!

— Нет, — Ира знала этот тон, — нет, я не поеду ни с кем там знакомиться.

— Какая ты зануда, вообще, с чего ты взяла…

— Кать, кого мы обманываем.

— Окей, ты немножко права… и не права. Потому что технически вы знакомы.

— В смысле?

— Помнишь, как ты, вся красивая и веселая, не очень одетая, звонила мне в Рождество?

— Мой мозг вытеснил эту минуту позора как страшный сон, но спасибо, что ты не даешь мне избегать травмы, — Ира заулыбалась, вспомнив эту нелепую историю.

— Так вот… ты же успела покрасоваться перед всей нашей мафией… У Роберто еще три брата, они все насладились твоим перформансом.

— И что, если я приеду и выступлю лично, мы с тобой разбогатеем и поедем на озеро Комо разглядывать с яхты, как живет Джордж Клуни?

— Ты уже выросла из необходимости зарабатывать деньги любыми способами, за которые готовы платить… — они с удовольствием подкалывали друг друга по студенческой привычке. — В общем, Ира, ты просто должна приехать, чтобы мы не потеряли родственника.

— Катя, причем тут я?

— Ир, ну в тебя влюбился брат Роберто. По видео. Крейзи рашн. Собрался в Россию, но пока мы ему визу сделаем, он состарится. Приезжай, не понравится он тебе — просто повеселимся.

Ира уже готова была отказаться, но мысли об альтернативе остановили ее. Сидеть где-то под елкой, ковыряться в оливье и переживать за Пашу? Или, еще хуже, — не отпустить, остаться вдвоем дома и слушать его недовольство? Что она теряет в конце концов.