Невеста в наследство. Когда часики тикают для него

29 декабря, ровно 3 дня до новой жизни

Они вышли из бара уже за полночь. Москва не спала — огни кафе и клубов манили прохожих, влюбленные пары целовались под фонарями, компании молодежи громко смеялись, планируя новогоднюю ночь.

Маша вдруг остановилась и закрыла глаза.

— Что делаешь?

— Загадываю желание. Мама говорила, что, если стоять под новогодними огнями и захотеть что-то очень сильно и искренне, это обязательно сбудется.

Дима глупо улыбаясь смотрел на Машу.

— Готово, — она открыла глаза. — Теперь твоя очередь.

— А я не верю в приметы, — соврал Дима.

— Тогда просто подумай о чем-то хорошем.

Дима закрыл глаза и представил, что завтра утром проснется рядом с Машей и сможет рассказать ей правду, а она поймет. И они пойдут вместе готовить завтрак и строить планы на будущее.

— О чем думал? — спросила Маша, когда он открыл глаза.

— О том, что иногда самые важные вещи происходят случайно. Как будто вселенная подкалывает нас с нашими планами.

— Знаешь, а я думаю, что вселенная не шутит. Она просто иногда знает лучше нас, что нам нужно.

Диме показалось, что между ними протянулась невидимая нить, очень тонкая, одно неосторожное движение или слово сможет ее оборвать. Пока они бродили по центру, обсуждая все на свете, он внимательно слушал Машу и чувствовал, как в нем отзываются ее бесхитростные истории. Пока он крутил в голове оттенки эмоций по поводу этой «связи», Маша рассказывала, как научилась не бояться чужой боли и каждый день видеть жизнь, которая иногда превращается в смерть.

— Как ты не устаешь от этого? — спросил Дима.

— Устаю. Но в самые тяжелые моменты люди показывают истинное лицо, и оно почти всегда лучше, чем ожидаешь.

— Получается, надо почти умереть, чтобы стать лучше?

— Просто в обычной жизни люди прячутся за масками, наверное, боятся показаться слабыми или неидеальными.

Дима подумал, что сам носил маску успешного плейбоя уже так долго, что не помнит, был ли когда-нибудь кем-то другим.

— И какая маска у меня? — рискнул он спросить Машу.

Она внимательно посмотрела на него.

— Маска циника, который не хочет ни во что верить. А под ней прячется романтик, который боится разочароваться.

Дима не стал спорить или соглашаться. Они шли по пустынным переулкам, и разговор как-то сам собой становился все более личным.

— А ты когда-нибудь влюблялась по-настоящему? — спросил Дима.

— Я была уверена, что да. Но сейчас мне кажется, что я влюбилась в идею стабильности, которую мне обеспечивали.

— И что тогда настоящая любовь?

Маша остановилась посреди пустой улицы:

— Наверное, когда готова взяться за руки и шагнуть в неизвестность. Будто прыгнуть, не зная, что внизу. Голова отключается, потому что сердце колотится где-то в ушах, а мир вокруг цветной и добрый, потому что вы есть друг у друга. И вам ничего больше не страшно.

Дима хотел сказать, что примерно это с ним сейчас и происходит, но с поправкой на возраст или цинизм. И не надо никуда прыгать, вся жизнь и так неизвестность. Просто нельзя отпускать руку, потому что пока вы вместе, ты лучшая версия себя и действительно ничего не страшно. Даже если твоя любовь не идеальна и делает какие-то ужасные вещи – ты не можешь отпустить ее, потому что невидимая нить соединяет ладони. Мысли толпились в голове и никак не превращались в слова. Маша шагнула к нему совсем близко, так, что Дима чувствовал тепло ее дыхания, и спросила:

— А ты как думаешь?

Вместо ответа он поцеловал ее. Нежно, осторожно, как будто она могла исчезнуть от слишком резкого движения. Маша ответила на поцелуй, и мир вокруг исчез. Они вдвоем стояли под снегопадом в пузыре собственного счастья.

Когда они возвращались молча домой, им казалось, что их ноги не касаются земли, потому что пока они держатся за руки, они немного умеют летать.

В квартире они стояли друг напротив друга, не зная, что делать дальше. Игра в уговоры кончилась где-то в том баре, остались только они сами — без ролей и масок.

— Дима, — тихо сказала Маша. — Я не хочу, чтобы это было мимолетным увлечением.

Дима подошел к ней и осторожно убрал прядь волос с ее лица:

— А что ты хочешь?

— Узнать, кто ты на самом деле.

— А если настоящий я — это тот, кто влюбился в девушку, которая сбила всего два дня назад?

— Тогда, — Маша встала на цыпочки и прошептала ему на ухо, — покажи мне, на что способна эта любовь.

То, что произошло дальше, было откровением для них обоих. Дима привык к сексу как к спорту или игре – обольщению, завоеванию и демонстрации мастерства. С Машей он, кажется, впервые думал, как сделать так, чтобы их страсти или нежности хватило еще на очень долго. Она доверилась ему полностью и когда он взял свой галстук, она улыбнулась:

— И что ты хочешь сделать с этим?

— Я хочу, чтобы ты чувствовала себя желанной, — ответил он, покрывая поцелуями ее шею. – А еще узнала, что рисует тебе твое воображение.

Дима осторожно завязал ей глаза. Маша чувствовала, как тело отзывалось на его прикосновения и шепот, и как он умел одновременно быть нежным и властным. Дима открывал ей женщину, о существовании которой она и не подозревала.

Они засыпали, переплетенные друг с другом, счастливые и усталые. Дима слушал ее дыхание и думал, что никогда еще не хотел рассказать о себе всю правду так сильно, чтобы больше никогда не приходилось что-то скрывать. Маша в полусне никак не могла понять – это раньше она была гусеницей, а теперь стала бабочкой, или все это просто наваждение, которое исчезнет, чтобы она больше ценила свою стабильную и предсказуемую жизнь.