Невеста в наследство. Когда часики тикают для него

30 декабря, меньше 1 дня до новой жизни

На Казанском вокзале было многолюдно — все спешили домой к Новому году. Дима пробирался через толпу, высматривая знакомую фигуру. И на морозном перроне незадолго до отправления поезда увидел их.

Маша шла вдоль вагонов поезда, рядом с ней — высокий мужчина в куртке спасательной службы. Марат. Они не выглядели как влюбленная пара — скорее как старые друзья с общим прошлым.

Дима догнал их, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и окликнул:

— Маша!

Она обернулась, и он увидел, что глаза у нее красные от слез. И выражение лица человека, которого предали самые близкие люди.

— Что ты здесь делаешь?

— Хочу поговорить.

Марат сделал шаг вперед, инстинктивно защищая Машу:

— Слушай, парень…

— Марат, не надо, — остановила его Маша. — Я сама. Что ты хотел сказать, Дима? — она повернулась к нему.

— Что я люблю тебя. Просто люблю.

— Мм, — в ее голосе звучала горечь. —Ты всем это говорил, на ком планировал жениться ради наследства?

— Да, с ними это была сделка про деньги. Но то, что между нами — это настоящее. Ты же сама это чувствуешь.

— Я не знаю, что настоящее, а что нет, — она взяла сумку. — Мне показалось, что я встретила мечту, а попала в бизнес-план с романтическими декорациями.

— Маша, дай мне шанс объяснить…

— Знаешь, что самое обидное? — в ее глазах стояли слезы. — Что я поверила. Впервые в жизни поверила в сказку.

— Пожалуйста, Маша…

— А ты встретил меня, когда уже не мог выбрать, на которой из двух женщин тебе жениться. И лгал мне с первой минуты.

Дима почувствовал отчаяние, которое поднималось изнутри и сдавливало легкие:

— Я просто не нашел момента сказать правду. Я боялся, что ты уйдешь. Сначала вся затея с женитьбой была не про любовь, а про наследство, но потом то, что произошло между нами — это искренне.

— Откуда ты знаешь? Я всего лишь одна из одна из возможных участниц сделки...

— Я не знаю, что сказать, чтобы ты поверила…

— Лучше ничего не говори. Мне нужно время чтобы все осознать.

— Сколько времени?

— Не знаю. Может, всю жизнь.

Она отвернулась и направилась к поезду. Марат проводил ее, посмотрел в заплаканные глаза и крепко обнял.

— Передавай привет родне!

— Хорошо, Марат. Ты точно не поедешь?

— Нет, Маша. Я все отпустил. Хочу остаться здесь и жить свою жизнь. Но ты знаешь, что всегда можешь на меня рассчитывать.

— Хорошо. Прости меня, пожалуйста. И спасибо.

Маша скрылась на верхнем этаже вагона.

Марат обернулся и подошел к растерянному замерзшему Диме и протянул руку:

— Марат.

— Дима.

— Парень, смотри. Если ты ее и правда любишь, не сдавайся. Она напугана, но такие, как Маша, не умеют любить наполовину.

— А ты сам что?

— А я учусь отпускать, — Марат грустно улыбнулся. — И хочешь прикол? Если ты сделаешь ее счастливой, я буду тебе благодарен. Но если снова обидишь — найду и убью.

— Договорились.

— Просто дай ей время.

Поезд медленно тронулся. Марат еще раз пожал Диме руку и быстро пошел к выходу. Дима стоял на перроне и смотрел, как поезд увозит Машу и чувствовал, как внутри все превращается в пустоту.

«Что мне теперь делать?» — стучало в висках.

Поздно вечером, когда Дима уже смирился с мыслью о провале и одиночестве, ему позвонил нотариус. Голос звучал устало, как у врача, который должен сообщить плохой диагноз.

— Дмитрий Сергеевич, вы еще не женились?

— У меня на завтра было запланировано три свадьбы, но я все еще холост.

— У меня для вас новости, вот — нотариус будто собирался что-то зачитать. — Компания, чьи акции завещала вам прабабушка, попала под рейдерский захват. Акции обесценились. Наследство… ну, если коротко – его больше нет. Сожалею.

Дима молчал, переваривая информацию. Где-то в глубине сознания поднималась истерика, но она так и не добралась до поверхности.

— В смысле захват? А если судиться?

— Там связи на таком уровне, что бессмысленно. Новые собственники сразу сделали крупную допэмиссию и размыли доли всех акционеров до мизера. Даже если ждать тысячу лет, стоимость вряд ли отрастет до прежней.

— И что теперь, мне нет смысла спешить с женитьбой? — осознал вдруг Дима.

— Никакого. Теперь вы можете жениться исключительно по любви. Простите еще раз за беспокойство. Я вышлю скан бумаг и ссылку на новости в почту.

Дима положил трубку и неожиданно для себя засмеялся. Сначала тихо, потом все громче, пока не перешел в тот вид смеха, который граничит с плачем.

Вся эта история с невестами оказалась бессмысленной. Но странное дело — его это не расстроило. Наоборот, стало легче, как будто с плеч сняли тяжелый рюкзак. Воображаемый рюкзак с воображаемыми золотыми слитками.

Вдруг его осенило: теперь Маша поверит, что нужна ему не ради наследства. А просто нужна. И он будет бороться за нее, даже если придется ехать на край света.

В поезде Маша сидела у окна, морщась от аромата курицы гриль попутчиков. За окном мелькали заснеженные поля, редкие огоньки деревень и черные силуэты деревьев, сливавшихся временами в сплошную неровную полосу.

— А я так и не решилась ему сказать, что люблю, — вздыхала женщина средних лет на соседней полке в разговоре с подругой. — Стеснялась. Думала, еще успею. А теперь он женился на другой.

— Никогда не надо слушать других, — отвечала ее спутница. — Упустила счастье из-за глупой гордости.

— Ну как же признаешься же в любви, если не уверена, что ответят взаимностью?

—Любовь — всегда риск. Прыжок с парашютом. Либо полетишь, либо разобьешься.

Маша прислушивалась к этим разговорам и думала: а что, если она тоже упускает что-то важное? И Дима действительно не хотел ее обманывать? И его любовь настоящая, несмотря на то, как все сложилось?