Невеста вражеского короля

Глава 1. Птица со сломанным крылом

Лира

«Душа шумная, как вода мутная:
не увидеть в ней отражения истины.
Усмири помыслы, укроти волю, забудь желания.
И в тишине обретёшь лик Светозарного.
Учение о внутренней тишине»

Я дописала строчки, привычным движением вывела виньетки и цветы по краям страницы. Внезапный свежий ветер, ворвавшийся невесть откуда, едва не сдул лист с пюпитра. Но от этого дуновения мне стало лучше. Вдыхать целый день запахи клея, нагретого воска и кожи — то ещё испытание. Мои дрожащие от напряжения пальцы едва успели удержать пергамент на месте. Переписывать в третий раз за день ой как не хотелось. Сегодня перо легко скользило по листу, но мысли, что постоянно улетали куда-то далеко от монастырских писаний, снова и снова становились виной помарок.

Убедившись, что все другие переписчицы и переплётчицы уже ушли и оставили меня одну, я достала тонкий пергаментный обрезок. Рука с пером задвигалась сама собой, нанося линию за линией, словно не я управляла ею, а что-то внутри. Образ был таким неуловимым, что зарисовать его казалось единственным способом не дать ему кануть в забвение.

— Ага! Попалась! — послышалось прямо у моего уха, и я вздрогнула так, что чернильница едва не полетела на пол.

Я поспешно попыталась спрятать набросок под пергамент, но Сиела – а это была именно она – хихикнула и перехватила меня за руку.

— Лира, да не будь ты такой трусишкой! — Она примирительно погладила моё плечо. — Что рисуешь? Показывай.

Я перевела дыхание, чтобы унять заколотившееся от страха сердце.

— Будто ты не знаешь, что если старшая сестра Инесс заметит, как я рисую вместо переписывания… — мой голос сорвался на шёпот. — Она переведёт меня в певчие, и я буду снова неделю дни напролёт стоять на коленях и возносить молитвы Светозарному! Мне хватило прошлого раза… Колени синие были!

Легко ей упрекать меня в трусости, когда за заслуги ей в чине травницы спускалось столь многое. Сиела была свободна от частых служб, которые приходилось нести мне, и её разум не был так сильно затуманен. А с некоторых пор я и вовсе её не узнавала: столько живости и энергии в ней, оказывается, таилось.

Я выдохнула и положила рисунок на пюпитр. Только теперь все линии сложились в изображение, и я вместе с подругой смогла увидеть птицу в клетке. Причём одно из крыльев было словно сломанным, перья торчали под неверным углом.

— Это выглядит так красиво… и жутковато одновременно… — прищурилась Сиела, наморщив веснушчатый нос, и повертела рисунок, словно это могло дать хоть какую-то подсказку. — Что это означает?

— Почём мне знать. — Я достала из кармана подрясника другие обрезки. — По мне и остальные рисунки тоже бессмысленны.

Я показала ей прочие наброски: две яблони со сплетёнными корнями, чей-то глаз в обрамлении пушистых ресниц, странные силуэты в тумане…

Что всё это значило, для меня было полной загадкой. Образы были бессвязными, но я верила, что это подсказки. Ключи к моему утерянному прошлому.

Однажды я вспомню…

— Сколько ты уже не пьёшь отвар? — почти шёпотом спросила Сиела и, взяв меня за подбородок, заглянула в глаза.

— Уже три недели.

— Мои видения о прошлом начали приходить гораздо позже.

— То, что я «вижу», очень сложно даже назвать видениями, — вздохнула я.

— Не унывай. Я вот сегодня вспомнила какую-то нелепую песенку, похоже, из детства, — Сиела промурлыкала что-то несвязное и продолжила. — Когда-нибудь из этих кусочков мы сложим общую картину о том, что нас заставили забыть… Главное, не попасться на том, что мы не пьём это пойло за ужином.

Я благодарно кивнула и посмотрела на неё с восхищением.

Никому не пришло бы в голову заподозрить её — такую легкомысленную с виду из-за рыжих кудряшек и кукольного личика — в скрытом бунтарстве. Сиела уже давно поняла, что в наше питьё добавляется какая-то редкая трава вроде туманной белены, которая заставляет послушниц погружаться в странное оцепенение и начисто утрачивать воспоминания о прошлом. В это состояние, которое называли здесь «благостью», нас, несомненно, погружали с какой-то целью. Но пока мы с Сиелой лишь блуждали в потёмках без проблесков каких-либо ответов.

Послышались шаги, и я судорожно спрятала рисунки до того, как дверь приоткрылась. Сиела быстро отошла к окну и стёрла с лица улыбку. Я также приняла отрешённый вид и открыла новую страницу учений.

— Лира, Сиела, вы ещё здесь? Всем велено выйти во двор! Поторопитесь! Прибыли посланники из Мирельдона! — старшая сестра Инесс для убедительности вытаращила глаза. — От самого короля!

Мы прижали сложенные ладони ко лбу и коротко кивнули. Лицо сестры исчезло за дверью.

Я подошла к Сиеле и выглянула в окно. Несколько людей в чёрном уже расхаживали по двору перед толпящимися послушницами. Они не были похожи на людей в серых рясах с алыми плетёными поясами, пару раз привозили сюда заплаканных девиц в довольно дорогих одеяниях. Девушек каждый раз запирали в восточной части крепости на неделю. Позже новые послушницы появлялись на службе в монастырских рясах с полностью отсутствующим видом и погасшим взглядом. Некоторые из них погружались в «благость» настолько, что словно забывали не только собственные имена, но и саму способность складывать слова в связную речь.