Невесты призрака

5. Граница под луной

Сборы в дорогу заняли немного времени. Соседки переоделись по-спортивному, в майки, джинсы и удобную обувь, прихватили куртки на случай ночного холода. Плюшка тихо сидела на полке возле зеркала, сыто щурила янтарные глазки и, казалось, дремала, набираясь сил перед путешествием на волю.

Соседки коротали время, болтая обо всем на свете и удивляясь, как они раньше не знали, что у них столько общих интересов. Стемнело быстро. Весна, но дни ещё недостаточно выросли, чтобы гулять полночи без фонарика.

— Послушай, я боюсь, — в последний момент перед выходом из дому шепотом сказала Марина, чтобы не пугать сову. — Вдруг для нее поездка на машине окажется ещё страшнее, чем нападение собак?

— А ты возьми с собой эту игрушку, — кивнула на поблескивающий в полумраке гребень Инга. — Ты видишь, как Плюшка в него вцепилась, не отходит. Будешь отвлекать ее.

— Ну да, чего доброго она так с ним и улетит!

— Да зачем ей твой гребень? Совы, вроде бы не сороки, в любви к блестящему не замечены. Увидев лес, Плюшка сразу забудет об игрушке. Просто… с ним будет спокойнее в машине.

— Ладно, доктор, как скажете! — усмехнулась Марина. Тихонько взяла Плюшку на руки. Сова лениво приоткрыла один глаз и крепче сжала лапки на длинном гребешке, явно принимая его за ветку. — Собирайся, ночная птичка! Поехали кататься!

«Копейка» наугад катила по загородному шоссе. С правой стороны уже полчаса чернели ряды деревьев, а сов-спасательницы всё не останавливались. Не могли выбрать «то самое» место, точнее, не готовы были прощаться с Плюшкой.

Сова в машине вела себя спокойно, продолжала дремать на коленях у Марины, не выпуская из лапок гребешок. Вдруг она встрепенулась, словно увидела во сне что-то тревожное. Марина глянула в окно и почти одновременно, без обсуждения, Инга сбросила скорость и припарковала «копейку» на обочине шоссе.

Лес впереди разделялся просекой. И точно в ней, словно прорезав эту дорогу своим светом, сидела круглая луна. Золотистая, спелая, как апельсин. Ничего общего с обычной голубоватой лунной бледностью. Впрочем, свет от нее падал обычный — белый, с синими тенями, не золотой.

Девушки вышли из машины. Марина несла сову. Ещё раньше, только выехав за город, они обе удивлялись, до чего пустынна ночная трасса. Ни обычных фур дальнобойщиков, ни постов дорожной полиции, ни потока машин… Смутные тени с фарами шуршали мимо, как крысы, словно стараясь всеми силами прошмыгнуть наиболее незаметно. Возможно, всё дело в том, что сегодня четверг? Вот завтра все хлынут кто за город, кто в город на «уикенды», а сегодня затишье? Но тишина казалась странной, неестественной. Какой-то… нездешней.

Оставив в машине свет, чтобы не заблудиться, когда будут возвращаться, Инга с Мариной пошли подальше от дороги. Перед просекой расстилалась широкая полянка. Она вдавалась в лес, а потом деревья расступались вырубленной тропой, ровной, как улица. Их верхушки не смыкались аркой и не мешали видеть луну. Как завороженные соседки шли всё дальше, а луна будто всё росла и  росла.

Внезапно впереди раздался резкий крик, в котором Инга и Марина, начитавшись за вечер разных сведений из сети, легко узнали крик совы. Плюшка снова встрепенулась, подпрыгнула на руках у Марины и выпустила гребешок. Подхватив его, Марина хотела сунуть Плюшкину игрушку в карман, но побоялась сломать зубчики и воткнула заколку в волосы. Обычно гребень норовил выскользнуть из полудлинных кудрей до плеч, явно предпочитая толстую косу как более надежное пристанище, но в этот раз держался как влитой. Марина скоро о нем забыла, сосредоточившись на Плюшке.

Сова явно беспокоилась, взмахивала крыльями, но пока не взлетала.

— Уверена, она готова к выпуску на волю? — взволнованно спросила Марина.

Инга неуверенно кивнула.

— Ей там лучше, это ведь ее дом…

— Не знаю, в дикой природе полно опасностей! Жаль, Плюшка, что ты не можешь остаться с нами! Ты бы летала, где хотела, а на ночь… то есть утром, пока мы не ушли, прилетала домой на дневной сон. Мы бы с тобой гуляли вечером, подкармливали, если мыши вокруг переведутся… — Марина шмыгала носом. Инга молча гладила крыло совы, даже не сдерживая слёз.

— Лети, Плюшка! — прошептала она. — Пусть у тебя всё будет хорошо!

— Угу! — сова словно решила, что дольше пользоваться гостеприимством двух подружек для нее уже слишком и, не желая удлинять проводы и увеличивать пролитые слезы, взмахнула крыльями и мягко снялась с руки Марины. Ее силуэт мелькнул на фоне огромной луны…

Но Плюшка не пропала с глаз. В очень светлом вокруг луны небе летящая сова была отлично видна. И девушки невольно шли вперед, проверяя, ровно ли она летит, не желая отрывать глаз от своей питомицы, пока та не исчезнет в ночи.

Наконец Плюшка, прощально ухнув, исчезла в темноте. Вздохнув, девушки, не сговариваясь взялись за руки, повернулись спиной к луне и сделали шаг обратно.

Всего один шаг!

И словно споткнулись о натянутую низко в траве веревку.

Обратной дороги не было. Перед их носами блестела посеребренная луной старая каменная кладка городской стены.