Невезучая

Часть 3

Анна посмотрела на него, прищурившись, как бы смотрела на яркое солнце. Первой мыслью было желание уйти из этой кухоньки. Оставаться рядом с неизвестным мужчиной было опасно. Она знала это по прошлым своим приключениям. Вторая мысль напрочь вытеснила первую.

- Неужели это тот самый новый Настин ухажёр, претендент в мужья и в отцы троим подружкиным детям? Настёна выбирала себе всегда молодых парней. На много моложе себя. А этот был довольно зрелым мужчиной. Совершенно не в Настином вкусе.

Как раз в это время скрипнула дверь и в небольшую комнату вошла сама хозяйка во всей красе. Настя умело пользовалась макияжем и всегда выглядела на много моложе своих двадцати восьми лет. Красивый свитер облегал её стройную фигуру, подчёркивая тонкую талию. Фирменные джинсы плотно обтягивали упругую часть ниже спины.

Настёна в руках держала ведёрко из-под майонеза.

- О, Лёха, брательник, привет! Каким ветром в наши края? – спросила Настя, рассмотрев гостя.

- Мимо шёл, решил зайти, - ответил брат Насти.

Анна напрягла память. Сколько знала Настёну, брата никогда не видела.

Удивлённо посмотрела на подругу.

- Двоюродный он мне брат. Дяди Пети сын, - ответила Настёна. – Ты же знаешь дядю Петю, он в колхозе бухгалтером работал.

- Что-то припоминаю, - пробормотала Анна, старательно пытаясь вспомнить дядю Петю и его сына Алексея. Мозг был точно деревянным. Извилины вообще не хотели шевелиться. Захотелось бахнуться пустой башкой о стену так, чтобы звон в ушах и искры из глаз.

Настёна заметила выражение лица гостьи:

- Не, не, не… Головой биться не надо, а то потом скажешь, что тебя избил кто-то. Садись давай на топчан, а мы с Лёхой столик подставим. Я принесла закуски немного.

Хозяйка достала из шкафчика три тарелки. На одну выложила из майонезного ведёрка картошку в шинелях, на другую –варёные яйца. На третью порезала шмат сала, размером с ладонь взрослого человека. Окинула взглядом стол. Достала банку с квашенной капустой. Щедро насыпала в опустевшее ведёрко, полила маслом и нарезала луковицу. Перемешала. С полочки достала соль и насыпала в пустой спичечный коробок.

- А хлебушек-то забыла, - хлопнула себя по лбу Настёна. Подошла к топчану, откопала початую булку. Отрезала начатый край, порезала и положила на стол. Оставшийся хлеб переложила в простыню и отнесла в дом.

- Ну всё. Сейчас заявится мой женишок. Будете посмотреть, - сказала и засмеялась, точно колокольчик зазвенел. – Лёх, раздевайся и садись рядом с Аннушкой. Я сяду здесь, а он – рядом со мной.

- Так мы кого-то ещё ждём? – спросил Алексей, доставая початую бутылку и взгромождая её в центр.

Анна легко вздохнула и сглотнула слюну. Посиделки обещали быть плодотворными. Почти полная литровая бутылка первака выглядела весьма привлекательно. А припрятанная тысячная купюра грела душу. Всё шло, как нельзя лучше.

- Рюмки есть? – поинтересовался родственник. – Давайте по одной накатим, чтобы веселее было ждать.

- Рюмок нет, а стаканчики есть, - ответила Настёна и достала с полочки маленькие гранённые стаканчики, граммов на сто каждый, не больше.

- Давай по половинке, - предложила брату, - а то ещё Женька обидится, что его не подождали.

- Хорошо, слово женщины для меня закон, - ответил Алексей и налил точно по половине стаканчика.

Настёна засмеялась:

- Мастерство не пропьёшь! Ишь как ровненько налил, – поставила стаканчики в один ряд. – Тютелька в тютельку.

Анна промолчала, только одобрительно кивнула головой. Типа, правильно говоришь… Правильно…

И тут вспомнила, за что подралась с собутыльниками в последний раз. Разливали криво. Себе по полной, а ей на донышке, ещё и посмеивались. Ох, и помяли её тогда знатно. Женщина передёрнула плечами, будто в тёплой комнате стало холодно. Влила в рот самогон и глотнула одним глотком. Взяла с тарелки картошину и принялась чистить. В тусклом свете маленькой лампочки хорошо были видны грязные руки с обломанными ногтями и чёрной каймой.

Стало почему-то стыдно. Чтобы скрыть неловкость, Анна небрежно откинулась от стола, закинула ногу на ногу. Покачивая ногой в старом войлочном сапоге, заговорила по-городскому, произнося «г» на московский лад:

- Настёна, а я тебе Говорила, что меня сеГодня брат избил?

Настя перестала жевать и уставилась на подругу.

- Та ты шо?! Нет не говорила.

- Вот тебе и шо. Пришёл снег во дворе почистил, а потом начал требовать материну пенсию. Типа, ему кредит нечем платить. КоГда я ему сказала, что денеГ уже нет, тут он на меня и кинулся с кулаками. Но я не дала себя в обиду. Всю рожу расцарапала и воротник куртки оторвала.

- Вот так Андрюшенька-душенька, - осуждающе покачала головой Настя. – Никогда бы не подумала, что он драться умеет.

- С этого места поподробнее, - вклинился в разговор подруг Алексей. - Кто такой? Где найти? Я ему самовар быстро начищу!

- Лёха, не вмешивайся, - охладила пыл заступника Настёна. – Они сами разберутся. Сегодня подрались, завтра помирятся, а ты будешь виноватым. Закусывай! Бери хлебушек, сальцо, яичко хочешь? Я почищу.

Обида накатила на Аннушку. Смотри-ка, братцу самый большой кусок хлеба подсунула. Яичко предложила. Подруга называется. Глаза начало заволакивать туманом. Светящаяся лампочка стала расплываться перед глазами. В какой-то миг мир вокруг пропал, превратившись в непроглядную чёрную ночь.

- Ань, Ань, ты чего? - затрясла её за плечо хозяйка. – Анюта, тебе плохо? Бери картошечку, сало. Закусывай!

Анна пожала плечами и покрутила головой. Картинка медленно возвратилась, высветив сначала только очертания предметов. Медленно, очень медленно, проявился цвет. Вот уже видно, что свитер на Насте персиковый, а на Лёхе голубая в белую клетку фланелевая рубашка.

Анна с независимым видом осмотрелась. Взяла кусочек нежно-розового сала, погоняла во рту, ощущая неописуемое блаженство. Пожевала. Проглотила.

- Не боись, подруга! Прорвёмся, - хотела сказать бодро и весело, а получилось как-то не очень. Голос дрожал и срывался. Посмотрела на колено, обтянутое старым трико. Огромное жирное пятно бросилось в глаза. Сцепила пальцы и прикрыла ладонями колено, продолжая качать ногой. Это ведь мать стирала одежду. Стиралка сломалась после того, как Анна напихала в неё пальто и две куртки.