Невезучая Лилит

Глава 23

— Итак, о каких именно начинаниях вы хотели со мной поговорить? — Спросила Лилит, окидывая взглядом комнату. Странным образом класс трансфигурировался в обычный деловой кабинет какого-нибудь бизнесмена: дорогой полированный стол из какого-то чёрного дерева, тяжёлые атласные шторы цвета шторма в море, паркет и отсутствие каких-либо намёков на семейные фотокарточки. Ах да, ну и конечно же горы документов.

Лилит подняла глаза выше и…нельзя сказать удивилась, может, ненадолго застыла: источником света здесь являлся не энергетический кристалл, как девушка считала ранее: это были эльфы. Или их жалкое подобие. Лилит нахмурилась: странные кровожадные маленькие существа беззвучно бились о стенки прочного стекла мини-фонариков и яростно махали руками. Лилит перевела взгляд на молчавшего доселе профессора.

— Это новый вид домиков. Что-то среднее между домовым эльфом и феей. — Объяснил профессор, а затем, заметив возмущение в глазах студентки, добавил: — Разряд этих существ: нежить. — А заметив нешуточный интерес подопечной, Палладиум продолжил, не заметив, как снова превращается в профессора: дикция, жесты, взгляд, изменилось всё до последней капли.

В глазах зажёгся целый костёр, в который остаётся только вовремя кидать поленья, а в случае с Лилит задавать вопросы. Мужчина стал более собранным, оказавшись в своём русле, растворился в увлекательной истории, что собирался поведать студентке.

Как будто и не сидел сейчас перед Лилит загадочный мужчина с мутными целями.

— Когда-то давно на земле существовало множество разновидностей эльфов: полевые, лесные, домовые, человекообразные, высшие, всех я и сам не знаю. И однажды виды начали вырождаться, будто подкошенные под корень. Естественно, это никому не понравилось. — Профессор сложил пальцы в замок и впился взглядом в студентку. —

Созывались советы эльфов, где были представители каждого вида и вопрос решался. О, что только не предлагали: и снадобья для беременности, и награды за многодетность, и искусственное оплодотворение, принимались законы за ущемление прав женщин, мол, этот геноцид произошёл из-за того, что женщинам дали слишком много воли, ставились эксперименты на совместимость видов, но всё без толку. Ни один вид не был совместим с другим, несмотря на общие корни.

Но однажды решение нашлось: изобрели некий порошок Омелы. Как позже выяснилось, принёсший вымирание многим видам.

Его предназначение было во временном стирании границ подсознания. Ты хоть представляешь, что это значит? — В порыве страсти к событиям, в которых, очевидно, профессор сам поучаствовал, Палладиум забылся и перешёл на ты, резко вскочив с кресла, как какой-нибудь мальчишка.

— Они могли творить что угодно, не ограничиваясь рамками реальности? — Предположила Лилит.

Профессор покачал головой, фыркнув и огляделся, словно не понимая, что не так и почему Лилит смотрит на него столь странно:

— Не совсем так. Эльфы забывали о своей человеческой сущности, отдаваясь напропалую инстинктам. Но в общем то всё происходило неплохо. Эльфы размножались, появились талантливые полукровки, мешалась самая разнообразная кровь.

И в итоге…всё обернулось пять лет назад, когда какой-то умник стал торговать порошком как наркотиком и менять его свойства с главной задачи: деторождения, на изменение подсознания в целом. По началу это никому не вредило. — Палладиум медленно заходил по кабинету, вынуждая Лилит следить за мужчиной взглядом.

Но вскоре…кто-то забыл порции наркотика в седловой сумке и когда эльф-инженер опробовал своё новое изобретение для планировки в воздухе для бескрылых, тоесть низших, эльфов, сумка каким-то образом упала на винты и её разорвало на части. Вместе с содержимым.

Наркотик растворился в воздухе и каждый, кто делал больше пяти глотков свежего воздуха, лишался рассудка и превращался вот в это. — Профессор показал на эльфов. — Эти эльфы потеряли рассудок. По заверениям учёных, от такого количества наркотика эльфы умерли ещё тогда, пять лет назад, но по каким-то причинам химические связи, образовавшиеся в их организмах поддерживают жалкое подобие жизни  по сей пору, вызывая одновременно с этим жуткую ненависть ко всему их окружающему.

Их головы и помыслы наполнены жаждой убивать и мы никак не можем понять причину. И сейчас всё, что мы можем — это использовать этих существ для освещения помещений. Но это мы узнали совсем недавно.

До той поры их умертвляли одним единственным способом, способом, который знал только ваш отец, Алан Темников, и мне, хоть убейте, не был известен ни на долю. Этим занимался он сам.

Итак, что нам стало известно? Сила беспричинной ярости домиков позволяет выделять ядовитую слизь на их крыльях, символизирующую опасность. Когда слизь не находит применения и накапливается на кожице тонкого крыла, кожа существа мутирует и заставляет организм домика мутировать и светиться изнутри, отчего тот ещё больше злится, чувствуя некий дискомфорт.

К счастью, их не надо ни кормить, ни поить, им даже солнце не нужно, равно как и воздух. Всё, ради чего они живут: жажда убийства. Вот почему они здесь. Сейчас они активно используются для освещения комнат. — Закончил профессор и сел обратно в кресло, видимо, успокоившись.

Лилит подняла голову к потолку. Существа были ужасны: светящаяся зеленоватая кожа цвета водорослей была столь тонка, что девушка к своему отвращению видела каждую прожилку на существе, маленькие глазки-бусинки смотрели кровожадно, а клыки размером с пол её мизинца не на шутку пугали, добавить к этому всему ещё горгулью уродливую морду и когтистые лапы и Лилит, глубоко вздохнув, пришлось встать и тоже пройтись по кабинету раза три. Пол этот жуткий голубой свет.

— Итак, — сказала Лилит успокоившись, — не будем о грустном. Что вы хотели со мной обсудить, профессор?

Палладиум пригубил напиток и выпрямился. Знакомая сталь появилась в его взгляде. Он задумал, кажется, что-то очень и очень важное.