Невезучая попаданка. Я исцелю твою дочь, дракон!

Глава 1.2.

Девчонка, наконец, отмерла и засуетилась: притащила большой таз с тёплой водой, какие-то тряпицы и флакончики, расставила ширмы.

– Вы же в общую купальню отказались ходить, – пояснила она в ответ на мой вопросительный взгляд, – а тут слухи по дворцу ходят, будто баронеты, приехавшие к Его Величеству из Дальнего Кряжа, совсем дикари – за дамами подсматривают, – краснея, сообщила Миллис.

– А в купальню я почему не хожу? Я такая грязнуля? – не удержалась я от вопроса.

Служанка рассмеялась:

– Что вы, госпожа! Я такой чистоплотной дамы не знаю больше, – она тут же поднесла пальцы ко рту. – Ой. Не стоит мне так говорить, если Её Величество узнает…

– Мы ей не скажем, – усмехнулась я. – Ты продолжай.

– Вы же из-за маркизы Гатор не стали ходить в купальню. Она вылила чернила морского ежа… Да ведь вы сами всё знаете, – удивилась она.

Я тем временем забралась в таз и стянула сорочку, осмотрела себя, стараясь не показывать это Милисс. Какая же я худая! Батюшки! Или это не я худая?

– Скажи, Милисс, я так понимаю, я сильно болела, да?

Служанка быстро покивала.

– Эта болезнь такая странная была, Милисс, я всё позабыла, понимаешь? Словно чистый лист! Даже имени своего не помню! – решилась на откровенность я.

Да, не совсем откровенность, но не говорить же этой девочке, что я из другого мира, в котором по мне знатно автобус проехался?

– О, пресветлая Шеана! – удивлённо воскликнула служанка. – Даже имени? Но как же такое возможно? Хотя, – она перешла на шёпот, – не удивительно, ведь во дворце шептались, будто маркиза травила вас тёмной магией!

Ох, ещё чего не хватало? Тут что период инквизиции и охоты на ведьм?

– Значит, если бы я умерла, то в моей смерти обвинили бы эту маркизу? – блаженно намыливая усталое исхудалое тело, спросила я.

Милисс нахмурилась, надула розовые губки, став похожа на куколку:

– Кто же посмеет обвинить новую фаворитку Его Величества, – сердито сказала она.

Стоп! Фаворитка же вроде как я?

– Так, Милисс! Давай-ка с самого начала! Кто я и какие у меня отношения с Его Величеством. Ну, и все последние события с подробностями. Да, поживее! Не забывай, что Его Величество меня ждёт! – решительно потребовала я.

Служанка кивнула и принялась растирать меня мочалками, попутно рассказывая о том, кто же я теперь такая.

Баронесса Эльтария Маро, младшая дочь нищего барона из Песчаного удела. Как я поняла из сбивчивого рассказа Милисс, удел этот был не самой лучшей территорией для проживания, потому как располагался на границе с землями кочевников и страдал от набегов и приближающейся с каждым годом пустыни. Ко двору Эльтарию, то есть меня, привёз более удачливый старший брат отца и, по всей видимости, подложил по нынешнего короля Ладура Великолепного. Так Эльтария и стала фавориткой.

Жизнь во дворце ей не нравилась, она скучала по дому. Характер у бедняжки был мягкий и беззлобный, выжить с таким среди дворцовых интриг и подковёрных игр было практически невозможно. Вот и она, похоже, не выжила.

Спасало лишь то, что Ладура она любила всей душой, да и он был с ней вполне ласков и щедр, но ни что не вечно. Полгода назад зыбкое счастье Эльтарии начало разваливаться как карточный домик: ко двору прибыла маркиза Гатор. Красавица, обладавшая диковиной внешностью и голосом соловья, тут же привлекла внимание здешнего монарха.

В общем, итог оказался плачевным: соперница изжила бедняжку Эльтарию с насиженного места. Чего только эта змея не вытворяла: и в постель подсыпала пауков, и в ванную наливала чернила морского ежа, от которых вся кожа девушки стала синей. Эльтария тогда две недели не могла выйти из комнаты. В общем, с фантазией у этой Гатор было всё отлично, и донимала она Эльтарию знатно, параллельно притворяясь перед Ладуром сущим ангелом, сошедшим с небес.

Когда именно маркиза перешла черту и стала травить соперницу тёмной магией, Милисс не знала, но и она и её несчастная госпожа об этом догадывались уже с месяц. Только никто в это не верил. Гатор подкупила королевского лекаря, и тот в упор не замечал симптомов отравления. Так Эльтария и умерла, если бы не Милисс, то и вовсе в одиночестве.

Главное, что я выудила из рассказа: юная служанка была единственным человеком, искренне любившим Эльтарию, а значит, только ей и можно было доверять.

– По слухам, Его Величество сегодня отошлёт Вас из Харлема, госпожа, – завершая мою причёску, грустно сказала Милисс.

– Вот и чудесно! Начну всё сначала, – улыбнулась я в ответ.

Девчонка посмотрела на меня пытливо, в зелёных глазах застыли неуверенность и страх:

– Вы же возьмёте меня с собой? – спросила она с опаской.

Что-то внутри кольнуло: в моей прошлой жизни я всегда была любимицей судьбы, но был ли у меня вот такой искренне преданный друг?

– А если король отправит меня в какое-нибудь ужасное место? – спросила я, глядя в девичьи глаза.

– О, я за вами даже к дикарям поеду! – решительно ответила Милисс.

– Надеюсь, не придётся. Проводи меня, а то я слаба и могу заплутать, и сбегай на кухню, возьми нам поесть. Я просто умираю от голода.

– Конечно, госпожа! – улыбнулась служанка.

Милисс как раз отошла в сторону и я, наконец, смогла взглянуть на новую себя. Вы, наверное, слышали выражение лань волоокая? Вот именно это эфемерное нежное создание и смотрело на меня из мутного зеркала глазами оленёнка из мультфильма Бемби.

От меня прежней у девушки были лишь волосы: каштановые с лёгкой рыжиной. Уж не знаю, насколько богатыми они были у Эльтарии – в замысловатой причёске не разобрать, своими я всегда гордилась. Моя шикарная фигура юной баронессе не досталась тоже, или это всё же следствие отравления? В общем, кроме невероятно милого личика плюсов у моей новой внешности не было. Я вообще искренне удивилась, как это тщедушное создание могло передвигаться.