Невезучий второй читатель. Том 1

Глава 20. Монахи медитируют под водопадом

Время текло незаметно. Несколько следующих недель Чжао Синьи проводил то в библиотеке на пике Лазурных Ударов, то в своём домике на пике Яростных Ветвей, постоянно тренировался, совершенствовался, хотя талисманы по-прежнему оставлял в стороне. Он не стремился прокачать свои навыки за один присест, а позволил себе плыть по течению. В замкнутом помещении чувствовал себя ограниченным в проверке сил, поэтому и оружие доставал аккуратно, иногда с любопытством рассматривал иглу, вытащенную из шеи ребёнка. Жители деревни Лазурных Кустов на самом деле не слышали о существовании храма неподалёку, поэтому в свой орден братья Чжао вернулись с пустыми руками и рассказали отцу и другим старейшинам о происшествии. Те попросили оставить это дело.

Как читатель, Чжао Синьи был довольно любопытным и всякие детективы предпочитал дочитывать до конца, пока не поймают злодея, но в жизни избегал любые конфликты и ненужные проблемы. Вот и здесь решил не копаться, а посвятил всё время дальнейшим практикам. Извивающуюся змеиную углу, в которой не обнаружил никакой силы, он так и не передал старейшинам на проверку яда, а оставил в своём домике, где теперь обложился талисманами и размышлял, стоило ли попытаться активировать хоть какой-то. Он дорожил своей жизнью и боялся случайно убить себя — не хватало ещё переродиться в мире похуже этого.

За это время успело резко потеплеть: Чжао Синьи надевал свой пифэн, только если приходилось выходить наружу в прохладную ночь, в остальное время солнце не давало замёрзнуть. Пока он рассматривал талисманы и силился найти знакомые символы или хотя бы их части, на одном из них обнаружил иероглиф «ливень», и вскоре после этого в противоположном конце комнаты его взгляд зацепился за «ткань». В голове Чжао Синьи всплыл образ водопада*, поэтому уже в следующее мгновение он, словно подгоняемый криками матери, гнавшей его с кухни за подгоревшее мясо, вылетел из домика и помчался по тропинке вниз с холма.

* В китайском слово «водопад» (кит. 瀑布) состоит из двух иероглифов: ливень и ткань.

За проведённое в ордене время он слышал о близлежащих местах и узнал, что в лесу, неподалёку от персикового дерева, земля шла настолько неровно, что бурный ручей перетекал в водопад — и водопад не маленький, хоть Чжао Синьи ещё и не успел убедиться в этом лично. Из прочитанных новелл он помнил, что зачастую монахи медитировали в подобных местах: находили себе торчащий из скалы камень и сидели там днями напролёт, пока по спине хлестал бурный поток. Чжао Синьи решил, что подобный способ медитации мог помочь ему продвинуться в познании собственного тела и потоков ци, поэтому решил проверить.

Его приподнятое настроение, подобно раскату грома в ясный день, подпортил механический голос:

[Синьи, чему Вы так радуетесь?]

Чжао Синьи не разговаривал с Системой несколько недель и умудрился забыть о её существовании.

— Я собираюсь медитировать у водопада, — заявил он на полном серьёзе и приготовился к насмешкам с её стороны.

[Думаете, поможет? (´∀`*)]

— Не проверю — не узнаю.

Он перешёл увешанный талисманами мост надо рвом, после чего вскочил на меч и полетел в сторону персикового дерева.

​

Адепты пика Лазурных Ударов поднялись с первыми лучами солнца и сразу взялись за мечи и талисманы, привыкшие тренироваться с раннего утра. Хотя глава ордена Цинху Чжао настаивал на утренней медитации, другие старейшины не препятствовали ученикам и позволяли выплёскивать энергию молодых, льющуюся через край — звон металла разносился по всем холмам и будил ещё не проснувшихся адептов остальных пиков. Ничто не предвещало беды.

Чжао Уцюэ сидел за низким столом в своей резиденции на пике Лазурных Ударов, записывал распоряжения и откладывал их на край. Завтра на рассвете орден Цинху Чжао практически полным составом обязан выехать в столицу Минцзин — этого требовал император людей. Более того, он настаивал, чтобы каждый адепт из Пяти Великих орденов без исключения явился на важное событие — император желал вместе встретить праздник Чистого Света и показать близость людей и заклинателей. С большим трудом главы уговорили разрешить оставить нескольких старейшин в орденах, где хранилось опасное оружие, а также важные свитки с информацией об особых техниках и так далее. Сами главы орденов не могли отказаться и были обязаны явиться в столицу вместе со своими детьми, поэтому Чжао Уцюэ принял решение оставить на холмах Лазурного Тигра не просто старейшин, а нескольких глав пиков. Обычно император не вмешивался в дела заклинателей, но в этот раз упрямился, как бык*.

* Кит. 犟得象牛 – «Упрям, как бык» (аналог «упрям, как осёл»).

Адептам, ещё не ставшим полноценными учениками ордена Цинху Чжао, глава ордена предлагал на несколько дней вернуться в их семьи — отправиться в родные города и деревни, но не всем было куда пойти. Он не мог оставить их на территории ордена по указу императора, и также непросто было передвигаться таким большим составом. Старшие заклинатели полетят на мечах, неопытные младшие будут под их присмотром, а для совсем юных адептов пришлось нанять лошадей: путь до столицы был не близким, а Чжао Уцюэ переживал за безопасность каждого адепта ордена Цинху Чжао — не все смогут лететь целый день. Тела совсем юных адептов, в особенности не успевших заложить основы, не справятся с такой нагрузкой.

Двери в резиденцию вдруг распахнулись, и порыв ветра взъерошил волосы главы, а заодно подцепил со стола только написанные письма и сдул их на пол. В помещение ворвался Чжао Ушуй, принялся размахивать руками и причитать:

— Отец, Умэн уже столько времени без дела сидит на пике Яростных Ветвей, дайте нам уже учеников!

Чжао Уцюэ схватился двумя пальцами за переносицу и постарался ответить помягче:

— Ушуй, ты не забыл о завтрашнем дне?

— А что завтра будет?

В глазах старшего сына застыло искренне непонимание.

Чтобы не подниматься, Чжао Уцюэ активировал один из талисманов, и разбросанные письма сами подлетели и вернулись на стол, затем он пояснил: