Невезучий второй читатель. Том 1

Глава 26. Праздник Чистого Света

Заклинатели всех орденов взволнованно перешёптывались, однако по большей части оставались на своих местах, стараясь не поднимать панику, единицы судорожно подскакивали, но сразу опускались обратно. Людские чиновники расслабленно сидели за длинными столами, посмеивались и пили вино, пока главы орденов бросали в их стороны недовольные взгляды.

— Ваше Величество, стражники пока ничего не обнаружили, — вернулся с докладом один из слуг. Он чуть не упал в ноги императора, когда тот ударил кулаком по трону и громогласно произнёс:

— Ищите лучше! Почему так сложно отыскать проход?

Но затем постарался взять себя в руки и почесал чёрную бороду.

Первое время наследный принц нервно теребил свою губу, однако чуть не получил от отца за плохие манеры, после чего достал из рукава круглый веер с бордовой кисточкой, в центре был изображён дворец, окружённый цветущими пионами. Хотя на площади было прохладно, дул ветер, а солнце уже начинало клониться к горизонту, Му Тяньцзэ всё равно обмахивался им и иногда сжимал золотую раму.

Чжао Ушуй смотрел на принесённый шарик цинтуань, но аппетит совсем пропал, не хотелось даже надкусить и насладиться угощением, которое готовили лишь на праздник Чистого Света. Как бы младший брат ни раздражал своей глупостью и безответственностью, он всё равно искренне беспокоился. Рука невольно потянулась к поисковому талисману.

— Ушуй, — позвала его старшая сестра Чжао Унань, — я тоже переживаю, но давай будем верить в Умэна.

— А если он там погибнет?

— Ты такого плохого мнение о нём? Он не один.

— Вот именно, он с проклятым демоном!

Чжао Ушуй ощущал, как где-то внутри закипала ярость.

— И со слугой наследного принца.

— Если бы наследный принц провалился в это место, то император уже давно бы ров прокопал, но вернул его, а не носился бы по городу в поисках другого входа.

Последнюю фразу он хоть и проговорил тихо, но всё равно выплюнул со всей накопившейся злостью.

— Не говори так, Ушуй, — Чжао Унань шептала, на последних словах совсем понизила голос, — и не вздумай активировать талисман. Если из-за тебя заклинатели поругаются с людьми, отец тебе не простит.

— А если погибнет Умэн?

— Чжао Ушуй, — позвала сидящая за его спиной Цзоу Чаоян. Они с братом сидели близко, поэтому слышали весь разговор. — Мы тоже переживаем, но шицзе права, дадим им время.

Они ненадолго замолчали, но затем тишину нарушила Чжао Унань.

— Мне кажется, отец уже отправил талисман на поиски Умэна.

​

Тёмное сердце продолжало сжиматься и надуваться в воздухе, торчащие иглы блестели рыжим в свете факела. Ужас переполнил Чжао Синьи, когда он неосознанно отступил назад, а несколько десятков игл с хлюпаньем вылетело из сердца, повернулось остриём по направлению к его лицу и со всей силы рвануло вперёд.

Он не успевал следить, насколько быстро Скиталец и Сянхэ метались из стороны в сторону, отбивая иглы, но не все они сумели удержать, некоторым удалось ускользнуть. Чжао Синьи тоже держал кинжал наготове и старался защищаться им, но парочка игл всё же вонзилась в его плоть. На этот раз они не просто вошли, словно забили гвоздь, а как будто намеренно закручивались, причиняя всё больше боли и заставляя жертву кричать, выпущенные нити удлинились внутри его тела. В месте, где находилось золотое ядро, живот пронзило ужасное ощущение, словно множество мелких тварей пожирали его органы и пытались вырваться наружу. Скиталец обернулся и призвал поток воды, попытался с его помощью преградить дорогу иглам, однако те лишь ненадолго замедлялись и всё равно пробивались дальше. Факел выпал из рук и вмиг потух, погрузив помещение в полную темноту.

Что-то налипло на лицо. Чжао Синьи дёрнул руками, стараясь содрать прилипший предмет — мало ли тот являлся крылом бабочки, однако стоило коснуться шероховатой поверхности, как символы слабо подсветились. Потолок с грохотом обвалился, уступив место закатному небу с всполохами оранжевого и малинового. Глава ордена Чжао Уцюэ с важным и сердитым видом спустился вниз на мече, в руках он держал стопку талисманов, которые разлетелись в разные стороны и осветили помещение. Заметив бьющееся сердце с иглами, он сложил перед собой руки, после чего из широкого рукава с чёрными полосами вылетел ещё один талисман, сбивая иглы в воздухе, и налип на сердце. То с харкающим звуком, словно кто-то сморкался, сжалось и с грохотом упало на пол, часть игл выпала, остальные остались внутри. Из сердца потекла чёрная жидкость, воздух наполнился запахом гнили, от которой Чжао Синьи нахмурился и прикрыл нос рукой. Талисман по-прежнему висел на его лбу, Чжао Уцюэ подлетел к своему сыну и сорвал его. Чжао Синьи ожидал, что глава ордена сейчас изменится в лице и разозлится, а ярость его пробьёт небеса*, однако ничего не произошло: Чжао Уцюэ медленно спустился на мече, спрыгнул на пол и опустился на корточки перед сердцем и растекающейся жидкостью. Сянхэ тоже осматривал издалека, но не смел вмешиваться, в то время как Скиталец приблизился к Чжао Синьи со словами:

— Ну и денёк.

* Кит. 怒气冲天 – «Ярость устремится к небесам» (сильно разозлиться).

— Да.

Сейчас бы прилечь, завернуться в одеялко и спокойно отдохнуть…

Над дырой в потолке показались другие адепты ордена Цинху Чжао в развевающихся белых одеждах с чёрными полосками, вдали раздавался звонкий цокот копыт — должно быть, королевская стража также спешила им на выручку.

Некоторое время Чжао Уцюэ внимательно рассматривал сердце и натёкшую жидкость, подобрал одну из закрученных змеиных игл, повертел у себя перед носом и спрятал под воротом белого шэньи. Адепты в белом не спешили спускаться — дожидались распоряжений главы. Тот поднялся, подошёл к своему сыну, пристально осматривая его с ног до головы, и решительно потребовал:

— Пойдём, Умэн. Сможешь лететь?

Он хотел вывести его, пока в этом крошечном помещении не столпились заклинатели и люди. Чжао Синьи спрятал обе руки за спиной и незаметно сунул кинжал Скитальца в один из рукавов, боясь, что главе ордена не понравится подарок от демона, после чего неловко улыбнулся, потянулся к эфесу и вытащил меч из ножен... вернее, оставшийся от него небольшой обломок.