Невидимая рука

Глава 4. Из тех, кто задавал вопросы

После того как я произнёс: «Я хочу понять», повисла тишина. Тяжёлая, почти вязкая. Незнакомец перевёл взгляд на Вейла и произнёс:

— Посмотри, всё ли стабилизировалось с остаточными следами, — спокойно произнёс он. — Лучше, если на этот раз обойдёмся без лишних глаз. Здесь я сам разберусь.

Вейл коротко кивнул, бросил на меня последний взгляд — спокойный, внимательный, как будто роль уже была сыграна, и всё, что оставалось — наблюдать — и скрылся в темноте переулка. Незнакомец слегка наклонил голову в мою сторону:

— Есть вещи, которые следует осмотреть лично. И, полагаю, нам стоит поговорить — по дороге будет удобнее.

Я двинулся за ним. Улицы были узкими и пустыми, освещёнными лишь редкими фонарями, будто ночь сама пыталась спрятать нас от лишних глаз. Он двигался уверенно, не оглядываясь — будто всё уже было спланировано, и моё присутствие было частью этой схемы. Я же просто шагал, не зная, куда ведёт этот путь и зачем мне туда идти. Хотелось понять, что происходит. Но путь уже начался — и я просто шёл.

«Он точно знает, куда идёт. А я... просто оказался рядом.»

— Магия — это не просто сила, — сказал он вдруг, не оборачиваясь. — Это система. Старая, глубокая, вплетённая в саму ткань мира. Она определяет его границы и правила. А тех, кто этого не понимает — превращает в жертв. Иногда слишком быстро, чтобы они сами это осознали.

«Вплетена в ткань мира... — мелькнуло у меня в голове. — Значит, достаточно одного неверного шага — и тебя просто... сотрёт».

— Жертв? — переспросил я.

Он слегка кивнул:

— Магия требует понимания. Сила без знания — это не путь, а гибель. Причём прежде всего — для самого мага.

«Что именно мне предстоит понять?»

— Она может искажать реальность. Стирать границы, которые не должны быть стёрты. В руках неопытного — это не инструмент, а катастрофа.

Он замолчал, давая пространство. Это была не лекция — скорее приглашение к разговору. Ответы не раздавались — но они были рядом. Неочевидные. И я должен был сам решить, о чём хочу знать.

— Это как-то связано с тем, что я сегодня видел? — спросил я.

Он взглянул на меня через плечо, с лёгкой насмешкой:

— А как ты думаешь?

Я задумался, перебирая мысли — и начал говорить вслух, словно продолжая начатый в голове разговор:

— Судя по вашему с... Вейлом, разговору, всё было решено заранее. Исчезновение было вашей целью. Не думаю, что вы всё ещё хотите убедить меня в том, что причина — его неопытность.

Он усмехнулся — без злобы, скорее как человек, которому приходилось объяснять подобное не в первый раз:

— Не совсем. Кайн использовал магию... скажем так, слишком вольно. И во вред — не людям даже, а самой структуре. Обществу, как оно есть. Он не слушал. Не хотел понимать, к чему это может привести. Потому и пришлось принять решение остановить его.

— Звучит просто. — Я не скрывал скепсиса. — Кто вообще решает, когда «пришлось»?

Он повернулся ко мне, чуть приподняв бровь:

— Уже не согласен, даже не зная сути? Что, стал бы выслушивать? Уговаривать?

— Я хотя бы попробовал понять. Сложно спорить, когда тебя ставят перед фактом.

На его губах скользнула почти добродушная улыбка:

— Ты и с королём бы так заговорил? Что-то вроде: «Ваше Величество, прошу разъяснить суть указа. Его основания не вполне очевидны»?

Я фыркнул:

— Он хотя бы с детства учился управлять страной.

— И всех, кого казнят по его воле, он приговаривает лично? — перебил он.

— А я думал, он сам держит меч. — ответил я с наигранной серьёзностью.

Он рассмеялся — легко, без злобы: — Так и есть. Не признал его в Вейле? А... точно. Ты просто не был приглашён на приёмы.

— Не признал в вас верховного короля, вершителя судеб, который отправляет королей подчищать следы, пока сам занят чем-то поважнее, — отозвался я, стараясь сохранить тот же тон.

— Тогда смотри внимательнее, — ответил он спокойно. — Среди нас есть те, кто действительно может повелевать королями.

Я не понял — он шутит или говорит всерьёз. И всё же решил вернуться к главному:

— А кто именно принял решение в этот раз?

— В этот раз его принял я, — коротко ответил он. В голосе — усталость, будто это признание весит больше, чем хотелось бы.

Я уже собирался возразить, что собственные решения оправдывать проще всего, но он опередил меня:

— И да, такие решения не становятся легче. Как бы это ни казалось со стороны.

«На месте Кайна ты бы себе не сочувствовал», — пронеслось у меня в голове.

— Кайн на моём месте не колебался бы, — добавил он. — Он смёл немало людей на своём пути.

Я замолчал. В памяти всплыло имя — пропавший, стёртый из архивов. Лотар Энвел. Один из тех, кто исчез.

— А те, кого удалили из записей? Их смели или стерли?

Он бросил на меня внимательный взгляд:

— Отчасти. Некоторые действительно представляли угрозу. Другие — были жертвами. А некоторые исчезли в аномалиях. Всё несколько сложнее, чтобы объяснить одной причиной.

Я отвёл взгляд. Один неверный шаг — и ты уже не часть истории. А её примечание на полях. Был ли у Кайна выбор? И если был… почему он сделал именно такой? А если я начну копать глубже — не стану ли следующим?

А он всё говорил ровно. Без нажима. Спокойно. Там, где другие оправдывались бы, он просто констатировал.

Мы остановились у неприметной двери, среди одинаковых домов. Он задержался взглядом на входе. В моей голове появилась саркастичная шутка.

«Если он сейчас подбирает место для моей могилы — пусть хотя бы выберет склад у пристани. С видом на море».

Но промолчал. Наверное, это была бы не лучшая шутка.

Тогда я ещё не знал, что он думал в тот момент:

«Слишком умный для своего возраста. Слишком настойчивый. Я видел таких раньше… и слишком часто их могилы становились немыми напоминаниями о том, что одних только вопросов недостаточно. Я задавал их, когда был на его месте. Но сколько из нас действительно смогли найти то, что искали?»