Невидимая рука

Глава 33. Не отворачиваясь

Фрагмент из внутреннего заключения аналитического отдела Ордена Бессмертных Теней:

«Состояние ритуальной связи стабильно. Потоки откликаются в прогнозируемом диапазоне. Нарушений не выявлено.

Рекомендуется контроль в боевых условиях для оценки предельной активации.

Особых рисков не обнаружено.

Подчёркиваем: объект проявляет высокий уровень совместимости с типом огненной стихии.

Вывод: допущен к оперативной деятельности без ограничений.»

...

Комната ещё хранила в себе тепло. Оуэн знал — всего лишь остаток его собственной магии. Тренировка закончилась, а вместе с ней — и та мнимая уверенность, что он чувствовал в движении. Магия откликалась чётко, даже быстрее, чем прежде. Потоки подчинялись, но каждый раз приходили чуть более насыщенными, чуть быстрее. Как будто пламя, что он вызывал, уже ждало внутри, готовое разгореться без приказа.

Исследователи называли это особенностью. Ритуал прошел стабильно. Он сам чувствовал: ничего не рушится, не искажается. Но это «ничего» и пугало. Слишком ровно. Слишком легко. А если магия приходит легко — просто ещё не ясны последствия.

Он сел у стены, опираясь затылком на холодный камень. Позволил дыханию замедлиться. Руки дрожали совсем чуть — не от усталости, от напряжения, что не уходит.

«Если я сгорю — пусть это будет красиво», — подумал он. Не трагично. Не с болью. Ради какой-нибудь цели. Пусть даже она окажется лишь иллюзией. Пока в нем еще есть искра — он не бесполезен. И если не найдёт большего — путь Сайета подойдёт. Как цель. Как направление. Как холст, на котором ещё можно выжечь свой знак.

...

Зал Совета был пуст — почти все уже разошлись. Алестэр не знал с чего начать. И ждал, пока это сделает Тонан.

— Ты давно не говорил от имени Сайета с такой неуверенностью, — произнёс тот без осуждения. Просто факт.

— Сегодня это казалось предательством, — ответил Алестэр, словно констатировал факт.

— Тебе было бы нечего сказать, если бы Сайет не хотел передать это нам — обьяснял очевидное Тонан.

— Знаю. Но все же. — Алестэр отстранялся от разговора. Еще не понимая почему.

— Обычно ты не избегаешь этого. Особенно, когда на кону не политика, а люди. Что случилось? — не отступал Тонан. Алестэру нужно прояснить свои мысли. И он ему в этом поможет.

Алестэр замер. Вздохнул.

— Ты случаем не взял себе нового ученика? — продолжил Тонан, ожидая ответа

— Этот агент? Нет. Но он из команды моего ученика.

Громогласный молча кивнул. И добавил:

— Я помню, как ты говорил о своих. Тогда, давно. Ты не просто учил их — ты верил, что они изменят мир.

— Они были лучше меня, — тихо сказал Алестэр.

— И ты их хоронил.

Тишина. Несколько секунд — почти вечность. За столом, где часто решались судьбы.

— Возможно, я не выдержу ещё раз, — признал Алестэр.

Громогласный не спорил.

— Знаешь, почему старые наставники не отпускают учеников сразу? Потому что пока ученик рядом — у тебя ещё есть шанс всё исправить. Сказать нужное. Или просто быть рядом, когда он делает ошибку.

Алестэр усмехнулся уголком рта:

— Звучит слишком по-отечески.

— А разве не так? — Громогласный чуть склонил голову. — Ты ведь знаешь это не хуже меня. Наставник может быть другом, врагом, идеалом. Но если он исчезает в момент боли — он никто.

Алестэр вспомнил своего наставника. Его не было рядом. Уже много лет. Не было рядом и в моменты боли. Когда он терял своих учеников. Когда он потерял наставника. Он не отвернулся. Просто умер. Он так и не научил его многому. Не был рядом. Но все еще наставник.

— Ты, наверное, слышал про моего сына, — вдруг сказал Тонан.

Алестэр медленно кивнул, не сразу поняв, о чём речь. Но имя — было в легендах. В историях. Даже в фольклоре.

— Он был тем, кем гордятся. Тем, кого показывают миру. Сильный, бесстрашный, решительный. Шёл вперёд, как будто не существовало ни страха, ни сомнений.

Он замолчал. Говорил не с болью — с памятью.

— Когда пришло его время умереть... я не был рядом. Он выбрал путь, где никто не мог помочь. И я позволил. Назвал это взрослением, самостоятельностью, судьбой. Всё что угодно, чтобы оправдать его дорогу. И свое невмешательство.

Алестэр не перебивал.

— Когда он умирал, я знал. Я чувствовал. Но не пошёл к нему. Считал, что он сам справится. Что так будет правильно.

Тонан отвёл взгляд.

— Он сгорел на костре, вознёс себя сам. Я не сказал ему ни слова. Ни до, ни после.

— Ты винишь себя? — тихо спросил Алестэр.

— Нет, — так же тихо ответил Тонан. — Но я запомнил, что значит не быть рядом, когда умирает тот, кого ты вёл. Это не просто боль. Это пустота. Холодная, как остывший прах того, кого ты не спас.

Он посмотрел прямо в глаза.

— Ученик не просит наставника быть вечным. Он лишь надеется, что тот не отвернётся, когда станет по-настоящему трудно.

— Я боюсь, что он не выдержит, — сказал Алестэр.

— Ты боишься, что не выдержишь ты, — поправил Тонан.

Долгая пауза. И уже спокойнее, без нажима:

— Страх за ученика — это не слабость. Это знак, что он стал для тебя больше, чем инструмент. А значит — у него есть шанс стать собой. А не копией тебя.

— Он не станет мной, — сказал Алестэр. — Я не хочу этого. Я хочу, чтобы он стал собой. Чтобы он стал лучше.

Тонан кивнул.

— Тогда иди до конца. Будь рядом. Даже если он оттолкнёт тебя. Даже если путь, который он выберет, будет тебе чужд.

Алестэр выдохнул.

— Я буду с ним. Как бы ни сложилось. Даже если он не выберет равновесие. Даже если выберет путь, в котором я сам не смогу существовать.

Он посмотрел в сторону, будто увидел что-то далёкое.

— Я не знаю, смогу ли удержать его. Но я сделаю всё, чтобы он не стал тенью. Ни моей, ни чьей-то ещё.

— Этого достаточно, — сказал Тонан. — Ты всё ещё можешь быть хорошим наставником.

Алестэр кивнул. Чем бы это ни закончилось, он не отвернется от Кейлана. Даже если Кейлан отвернется от него. И сделает все, что в его силах, чтобы больше не хоронить учеников.