Невидимая рука

Глава 34. Хрупкая симметрия

Сначала он просто подумал, что запутался в мыслях.

Мужчина за окном — сутулый, с поникшими плечами, в сером пальто — стоял перед витриной ювелирной лавки. Его звали Томас. На внутреннем кармане пальто — затёртая фотография мальчика лет пяти. Он ни разу не видел внука — только это пожелтевшее фото, присланное сыном без подписи и без вестей после.

Смотрел на кольца, как будто пытался вспомнить, что они значат. Люди обходили его стороной, но он не двигался. А потом — он повернулся и заглянул в витрину. И его отражение не повторило движения.

Оно просто продолжало смотреть на кольца. Безо всякого интереса. Без мысли. Но с какой-то пугающей неподвижностью.

Мужчина отпрянул. Подошёл ближе, всмотрелся. И тогда отражение — словно очнувшись — наклонило голову. В противоположную сторону.

— Ты устал притворяться, — сказал голос из витрины. Мужчина замер. Его губы не двигались, но голос продолжал. — Тебе больно каждый день, ты боишься разочаровать, боишься провалиться. Я могу помочь.

Он попятился, сердце колотилось в груди, но взгляд всё ещё был прикован к отражению.

— Кто... кто ты такой? — прошептал он.

— Я — тот, кого ты прячешь. Я не враг. Я — выход. Я могу решить твои беды, вместо тебя. Без боли. Без страха. Просто позволь мне.

Мужчина не ответил сразу. В глазах — борьба. Колебание.

— Ты ошибался слишком много раз, — продолжало отражение. — Помнишь, как ты потерял работу? Не решился рассказать о том, что твой напарник ворует у владельца. В итоге все решили, что вор ты, и уволили тебя, не сумев доказать этого. Как отвернулся сын, из-за того, что ты слишком сильно вмешивался в его жизнь? Сколько раз ты говорил себе, что исправишься? Но каждый раз — ничего не менялось. Провал за провалом.

Он тряхнул головой, сделал шаг назад.

— Ты не понимаешь… это не так. Я… стараюсь.

— Ты устал. Я знаю. Посмотри.

Отражение подняло руку, и стекло завибрировало. В нём начали всплывать образы — жена, улыбающаяся с балкона. Он на свадьбе сына, на которую тот его не позвал. Внук, с которым он кормил голубей. Он впервые держал его за руку — хотя знал, что этого никогда не было. Спокойствие. Жизнь, в которой он не ошибался.

— Всё это… — прошептал он, шагнув ближе. — Это возможно?

— Да. Только прими мою помощь. И я сделаю остальное.

Он смотрел на себя — другого, уверенного, сильного. Часть его знала, что это иллюзия. Но другая… так отчаянно хотела верить.

— Ты… точно поможешь?

— Конечно. Разве ты не видишь, что можешь получить?

— Только… покажи мне его ещё раз, — прошептал Томас, едва слышно.

Отражение улыбнулось. — Конечно. Ты заслужил это.

Он закрыл глаза. Представил себя в том парке. Внук тянет руки — и его нельзя не обнять.

Он кивнул. Медленно. Почти облегчённо.

Отражение шагнуло вперёд. Рука коснулась стекла — не снаружи. Изнутри. Мужчина закричал. Но прохожие уже не слышали.

Он открыл глаза — и улыбнулся. Лицо его было тем же, но взгляд стал другим. Он пошёл прочь от витрины, будто освободился. Но у него больше не было отражения. В витрине, мимо которой он шёл, стекло оставалось чистым. Без бликов. Без следа.

Отражение управляло его телом.

А сам Томас, — теперь смотрел на себя словно со стороны. Он начал спорить с тем, кто был в его теле:

— Мы не об этом договаривались! — выкрикнул он.

Отражение медленно вытащило из внутреннего кармана фотографию. Разглядело мальчика. Улыбнулось.

Томас в ужасе чувствовал, как его тело двигается без его воли. А разум — как будто растворяется в тусклом зеркале, без отражения.

Оно, не останавливаясь, спокойно ответило:

— Таких маленьких я обычно не беру под контроль, — пробормотало оно, скорее себе. — Но если Томас хотел увидеть его по-настоящему... значит, придётся. Я же обещал.

— Верни всё как было! Я передумал! — Отчаянно кричал Томас.

Но отражение больше не заговорило с ним. Никогда. Оно просто шло вперёд, довольное, целеустремлённое.

Оно увидело вывеску кафе "Уголок". За закрытыми дверьми можно было действовать свободнее. Время было подходящее.

Он вошёл. От стойки как раз отходил молодой человек — и с любопытством посмотрел ему в глаза.

Он провёл рукой по волосам, как делал это Томас. Привычка сохранилась — тело ещё не отвыкло. Но взгляд уже принадлежал другому.

Удача. Новая цель сама шла к нему.

...

Кейлану стало плохо. Голова закружилась, руки задрожали. С ним такого раньше не бывало. Вместо того чтобы сесть за свой столик, он направился в уборную. Нужно было умыться, взглянуть на себя в зеркало — вдруг он и выглядит так же плохо, как чувствует себя внутри. Последние дни выдались напряжёнными.

А отражение в облике мужчины лишь улыбнулось, ехидно подумав: "Давай, посмотри в своё отражение" — и продолжило осматриваться, не торопясь.

В помещении было пусто. Вода капала из крана. Свет мерцал, отбивая слабое отражение на запотевшем стекле. Кейлан подошёл ближе и взглянул на себя.

— Ты не думаешь, что играешь роль? — раздался голос. Его голос. Но не его.

Он замер. Взглянул в зеркало. Отражение стояло на месте. Смотрело прямо в глаза.

— Ты боишься быть собой. Боишься, что если убрать всех — ты останешься пустым.

Кейлан стиснул зубы, не отвечая.

— Хватит.

— Боишься быть бесполезным? — голос стал мягче. — Как тогда. Когда ранили Оуэна. А потом винил себя. Ты ничего не мог сделать — и это пугает сильнее всего, да?

Кулаки сжались. В нём нарастал гнев — и не только на отражение, но и на самого себя.

— А как насчёт родителей? Ты ведь даже не уверен, хороший ли ты сын. Всё реже отвечаешь им. Боишься признаться, что не соответствуешь их ожиданиям? Или боишься, что они всё равно тебя любят — несмотря ни на что?

— Ты ничего не знаешь, — выдохнул он, но голос прозвучал глухо.

— Я знаю всё. Потому что я — ты. — отражение продолжило, — Я тот, кто помнит каждую твою слабость. Кто не отворачивается, когда ты опускаешь голову. Я жду этого. Потому что в этом — ты настоящий.