Невидимка в академии магии

Глава 7

Часть занятий на трех факультетах совпадала, поскольку помогала углубить знания по магии в общем смысле, а также позволяла погрузиться в те области науки, о каких не узнаешь в школе. Но основу нашего обучения все же составляли особые предметы.

На Справедливости адепты, получившие благословение одноименной богини, постигали сложные техники управления воздушными потоками. На Жизни – проводили опыты с растениями и животными в лабораториях. На Войне – отрабатывали боевые приемы на тренировочных площадках и в спортивных залах.

Уровень магической энергии адептов отличался и определялся при рождении. Кто-то мог лишь слегка прикоснуться к тайнам управления подвластной стихией, а кто-то получал не просто сродство к огню или воде, а обладал особым редким талантом. Все решала воля богов.

В моем случае богиня Справедливости расщедрилась и на слабый дар воздуха, и на уникальный талант. С рождения моя судьба была предопределена – я стала разменной монетой в интригах отца.

Нирон Тонзи никогда не был женат. По его словам, служа Тенью наместника, он не мог позволить себе такой роскоши, как полноценная семья. Но он отчаянно нуждался в помощнике, а поскольку никому не доверял, то решил, что собственный ребенок сыграет эту роль лучше посторонних.

Отец нашел с десяток простолюдинок, в чьем роду отметились маги, и каждой из них пообещал вознаграждение, если та родит от него одаренного ребенка. Семеро потерпели неудачу: пятеро не зачали вовсе, две дали жизнь бездарным. Только три женщины порадовали Нирона Тонзи благословленными детьми. Но лишь я получила от богов достаточно для того, чтобы осуществить задумку отца.

Всех неудавшихся детей отец выкупил и распределил по приютам, но насколько получилось выяснить, из пяти отпрысков Нирона Тонзи в живых осталась только я. Как так вышло, я предпочитала не знать.

Мое детство ничем не напоминало ранние годы сверстников. Кажется, я начала учиться и тренироваться едва смогла ходить без поддержки. Нирон Тонзи хотел как можно скорее получить желаемое – идеальную помощницу для осуществления коварных замыслов наместника.

В результате мое поступление в академию стало лишь частью легенды. Я давно прошла в частном порядке всю программу и легко могла сдать выпускные экзамены хоть завтра. Так что я сосредоточилась на тех предметах, какие отец считал для меня излишними. Теория божественного начала, синергия магии и творческий подход в применении магии стали для меня отдушиной. Я выбрала эти дисциплины в качестве дополнительных к обязательной программе, но именно для их освоения прикладывала больше всего усилий. Я впервые изучала то, что сама хотела.

Но исчезновение Сейки нарушило привычное течение моей учебной жизни. Сидя на лекции по управлению воздушными потоками, я перебирала в памяти подслушанный разговор Айзана и Марисы.

Судя по обрывкам фраз, Сейка пропала именно по их вине. Но зная Айзана, доказать я ничего не смогу. Он был повернут на деталях и свои делишки всегда обстряпывал с болезненной педантичностью. Прокол мог совершить только один из его приспешников, и уж точно не Мариса.

За завтраком мне удалось определить того, чья магия соответствовала найденной в спальне Сейки частичке. Им оказался один из постоянных подпевал Айзана – пятикурсник с Войны, конопатый крепыш, Остин Паер. Его небольшой рост и многочисленные веснушки служили вечным поводом для насмешек одногруппников. Я собиралась за ним проследить. Вдруг на что интересное выведет?

Но, кроме этого, меня зацепили слова Айзана о других похищенных и о тех, кого только планировалось забрать. Если в академии давно что-то происходит, то должны быть и следы преступлений. А найти я их смогу в администрации, где находятся данные по всем адептам. Вот только проблема состояла в том, что кабинет ректора охранялся почти так же, как казна Содружества.

Ректор Варнаг был старинным другом наместника. Ему давно минула сотня лет, но он продолжал заведовать академией с позволения правителя, поскольку регулярно участвовал в исследованиях, финансируемых Содружеством. Ректор почти не занимался административной работой, для этого у него имелся целый штат заместителей и крайне въедливый секретарь.

Господина Варнага редко видели на официальных мероприятиях. Но каждый раз, когда он появлялся на людях, я гадала, как такая развалила все еще не рассыпалась на части. Может, он открыл источник вечной жизни? Тощий, дряхлый старик с редкими волосенками, зачесанными набок, наводил ужас на адептов и мерещился им в кошмарах. О том, что он так тщательно охранял в своем кабинете, оставалось только гадать.

Если я отправлюсь в администрацию ночью, то столкнусь с новейшей магической защитой. Конечно, я могла использовать маску невидимости, но риск был слишком велик. Малейший неверный шаг, и меня бы схватили. Вряд ли отец примет за достойное объяснение попытку разнюхать информацию о Сейке и других адептах. Лишний повод для моего досрочного отчисления из академии я давать не собиралась.

Взвесив все за и против, я решила действовать проще. Днем кабинет ректора охранялся не так тщательно, поскольку к секретарю постоянно заходили адепты и сотрудники для получения печати на документы. Если я воспользуюсь обеденным перерывом секретаря и проберусь в хранилище личных дел в ее отсутствие, то смогу добыть нужные сведения без риска вылететь из академии. Осталось найти повод, чтобы заявиться к старой карге.

Отец не на шутку волновался о том, что я к двадцати одному году так и не прошла полное раскрытие дара. Ведь без этого маг не мог претендовать на диплом об окончании академии и на службу по контракту. Договор, о котором вчера упоминал Рен, отец заключил с наместником еще в день моего совершеннолетия, но документ мог вступить в силу, только если я получу официальное разрешение на службу. И я делала все от меня зависящее, чтобы сохранить подаренное богами сердце мага в неразвитом, зачаточном состоянии.