Невидимка в академии магии

Глава 11

В прошлом мое общение с профессором Донованом не задалось с самого начала. Дело было не только в том, что я отчаянно не хотела проходить полное раскрытие дара, но и в самом преподавателе.

Лет пятидесяти, стройный, мускулистый, с изрядной долей седины в темных коротких волосах он до невозможности напоминал мне отца. Только Нирон Тонзи отличался сдержанностью и надменностью. От его презрительного холодного взгляда даже озеро в дворцовом саду могло покрыться коркой льда в разгар лета. А вот профессор Донован, напротив, обожал общение, сыпал витиеватыми фразами и пытался залезть в душу, чтобы найти там то, что боишься показать, и выставить это на всеобщее обозрение. Меня бросало в дрожь от воспоминаний о том, как близко он подобрался к моему сердцу мага, и как легко смог обойти выстроенную защиту.

Стоило мне переступить порог третьего тренировочного зала, как профессор одарил меня полным иронии взглядом и воскликнул:

– Адептка Турья! Рад снова видеть такую талантливую, перспективную и целеустремленную ученицу. Надеюсь, на этот раз мы с вами добьемся успеха.

У меня аж зубы заныли от его сияющего предвкушением вида. Донован стоял возле стены со спортивными снарядами и перебирал инвентарь. Темные брюки обтягивали его длинные ноги, белая рубашка с расстегнутой парой верхних пуговиц открывала обзору крепкую шею и широкую грудь, высокие ботинки из мягкой кожи надежно фиксировали лодыжки.

Профессор выглядел довольным и расслабленным, чего нельзя было сказать обо мне. Серый тренировочный костюм казался слишком тесным, спортивная обувь – неудобной, туго заплетенная коса – нелепой. Я нервничала и не могла этого скрыть. Профессор и раньше видел меня насквозь, а что будет теперь, когда он так близок к разгадке моей тайны, я боялась даже представить.

– Добрый день, профессор, – пробубнила я, подходя ближе. – Глава ученического совета передал мне ваше предписание.

– Отлично! Тогда не будем терять время. Я долго думал над тем, почему у нас не заладились тренировки, и вот к чему пришел. – Сердце пропустило удар, и я сжалась под пристальным взглядом Донована, а он продолжил как ни в чем не бывало: – Вы не приемлите собственный дар, поэтому он не готов раскрыться вам навстречу.

Мой шумный выдох, переполненный облегчением, разнесся по залу. Хвала богам, профессор еще не понял, что к чему, но он приблизился почти вплотную. Не то чтобы я не принимала свой редкий талант, скорее, мне хотелось бы сохранить его в недосягаемости для желающих им пользоваться.

– И что с этим можно сделать? – без особого интереса уточнила я.

– Ничего, – с широкой улыбкой отозвался профессор, и я вытаращилась на него, как на редкого монстра из подземелий. – Понимаю ваше удивление, но я совершенно серьезен. Мы с вами долго пытались раскрыть ваш потенциал, и ничего не помогло. Теперь же я намерен дать вам свободу и ждать, когда вы сами позволите дару проявиться в полную силу.

Не дождетесь! Умирать буду, а дар сдержу. Ни отец, ни Айзан, ни кто бы то ни было еще не получат меня и мой врожденный талант.

– У вас странные идеи, но я готова попробовать. – Я слегка оживилась и даже смогла изобразить вымученную улыбку.

– Замечательно, адептка Турья! – воскликнул Донован. – Раз мы обо всем договорились, тогда обсудим занятия. Вы с первой встречи поразили меня уровнем физической подготовки. И как я вижу, вы и сейчас в отличной форме. Вы тренируетесь самостоятельно?

Переступив с ноги на ногу, я призналась в том, что обычно скрывала от окружающих:

– Ежедневно на рассвете я выполняю комплекс специальных упражнений на гибкость. Дальше бегаю в парке для выносливости. Через день занимаюсь со снарядами для развития силы.

– Список впечатляет, – покачал головой профессор. – И зачем дочери аристократов средней руки со слабым даром воздуха прилагать столько усилий?

Я стиснула зубы и сделала пару глубоких вдохов для усмирения бушующих эмоций. Признаваться в том, что я с ума сходила без привычных с детства нагрузок, было слишком унизительно. Отец годами выматывал меня в залах и на площадках. Я надеялась, хотя бы в академии, вдали от жесткого родительского контроля, перестать истязать свое тело упражнениями, но в первую же неделю сломалась от избытка нерастраченной энергии и взялась за старое. Только теперь я сама выбирала, какие именно упражнения делать, и выполняла любимые и доставлявшие удовольствие.

– Привычка, – процедила я. – Мои родные считают, что укрепление тела поможет развить дар.

– Понимаю, это не лишено смысла. Но раз мы с вами теперь будем тренироваться по-новому, то я хотел бы рассказать подробнее о том, чем займемся в дальнейшем.

Он провел широкой мозолистой ладонью по подернутым сединой волосам и указал на мягкий пол для спарринга. Мы сели друг напротив друга, и я заметила во взгляде профессора теплоту и участие. Странно. Раньше он лишь раздражался, занимаясь со мной. Что это с ним? Но в следующее мгновение синие глаза Донована снова излучали насмешку. Наверное, показалось.

– Итак, вы можете использовать этот зал для личных тренировок в любое время суток. Я внесу ваше имя в нужный список. При этом я не намерен менять ни состав упражнений, ни интенсивность, ни кратность повторений. Вы будете делать лишь то, что сами захотите.

– А взамен? – не удержалась я.

– Взамен? – удивился профессор.