Невидимые следы

Глава 8. Новая жертва

Минута молчания, казалось, растянулась в вечность. Том внимательно вглядывался в моё лицо, пытаясь предугадать ответ, а я не знала, что сказать.

Мы знали друг друга с самого детства. Друг всегда был рядом: никогда не осуждал, всегда поддерживал. Он был единственным, кто знал, что я хочу сбежать на фронт, отговаривал меня, но никому не сказал ни слова. В те далекие времена, ещё до войны, я даже была влюблена в него, но детская привязанность прошла. Может ли теперь возродиться то светлое, наивное чувство? Можем ли мы быть счастливы вместе?

- Хорошо, Том. Я поужинаю с вами, - наконец решилась я.

Мужчина порывисто наклонился и коснулся губами моих губ. Поцелуй оказался почти невесомым и очень приятным. Том резко отстранился, ожидая какой-то реакции. А мне безумно захотелось снова ощутить тепло чужого дыхания. Он точно не ожидал ответного поцелуя, но сразу подался навстречу, заключая меня в объятия.

- Подниметесь ко мне? – спросила я, когда поцелуй прервался.

Мужчина отрицательно качнул головой:

- Хотелось бы, но нет. Не хочу терять возможность поухаживать за вами как полагается. Спокойной ночи, Вивьен.

- Спокойной ночи, - попрощалась я и выскользнула из салона автомобиля.

На улице всё ещё был ноябрь, но в душе царила весна. Весь вечер глупая улыбка не сходила с лица. Как давно я была влюблена? В последний раз ещё во время войны. Мы были молоды и, как все молодые, жили надеждой: строили планы, мечтали о совместном будущем. Но война не щадит никого. Даже влюбленных. Мечты умерли в тот день, когда молодого лейтенанта прошили вражеские пули. Тогда проявился мой дар, а сердце заледенело на многие годы, пока сегодня Том не согрел его новой, пока ещё слабой надеждой на счастье.

Совсем поздно, уже около полуночи, позвонила Мари. Сестра долго возмущалась, что до меня невозможно дозвониться в нормальное время, расхваливала новую квартиру Труди, ругала бюрократию, не дающую быстро и безболезненно уйти из армии, даже когда тебя в ней не слишком хотят видеть, сообщила, что приедет через неделю, и, не дав вставить в свой монолог и десятка слов, попрощалась и положила трубку.

Довольная приятным завершением вечера, спать я отправлялась в прекрасном настроении, строя планы на завтрашний день.

Жесткая удавка сдавливала горло, мешая дышать. Животный ужас сковывал тело, лишая сил к сопротивлению. Воздуха отчаянно не хватало, тело слабело каждую секунду. Руки мелко подрагивали, и я никак не могла дотянуться до петли, чтобы ослабить её смертоносную хватку. Перед глазами плыло: красноватое марево заволокло комнату. И только черный силуэт человека без лица казался необычайно четким среди смазанных очертаний окружающих предметов. Боль пронзила тело от макушки до кончиков пальцев на ногах, когда каждую мышцу свело судорогой. «Я умерла», - пронеслась в сознании острая, как стрела мысль, прежде чем мир рухнул в темноту.

Открыв глаза, я долго не могла поверить, что всё ещё жива. Кошмар был таким реальным, что кожа до сих пор зудела в том месте, где во сне её сдавливала удавка. Подрагивающей рукой я провела по шее, но не почувствовала ничего, кроме холодных капель пота. Круг света от зажженной лампы выхватил из мрака привычную обстановку родной спальни, но темнота всё ещё клубилась по углам – и в ней мне чудился черный силуэт призрачного душителя.

Не в силах больше оставаться в постели, я подошла к окну. Абсолютно черное небо, утыканное светящимися булавками звезд, тянулось до самого горизонта, лишая надежды на скорый рассвет. Переведя взгляд вниз, на маслянисто блестящую в желтоватом свете фонарей улицу, я содрогнулась. Показалось, что в темноте одного из переулков стоит кто-то страшный и смотрит прямо в освещенное окно моей квартиры, но сколько я ни вглядывалась, не могла различить ни единого движения.

Жуткое оцепенение разбил слишком громкий в ночной тишине звонок. Тревожное дребезжание телефона, отдавалось в теле дрожью, предчувствием очередного несчастья.

- Вивьен, простите, что разбудил, - из трубки послышался напряженный голос капитана. – Ещё один труп. В этот раз в центре, на Вайтегассе. За вами заехать?

Я покачала головой, но сообразив, что мужчина меня не видит произнесла вслух:

- Нет, это близко. Доберусь сама.

- Не боитесь ночью бродить по улицам?

Капитан будто чувствовал, что именно сегодня я очень боялась, но именно поэтому должна была пойти одна.

- Нет. Полицейским не пристало бояться темноты.

- Все чего-нибудь боятся Вивьен, даже полицейские, - возразил начальник.

- Я боюсь ездить в автобусах – вы забыли? – глупо пошутила я и положила трубку.

Выходить на улицу действительно было страшно. Воображение рисовало самые мрачные картины, мешая повернуть ручку и распахнуть дверь. После первого кошмара таких ощущений не было: потеря отца заслонила собой всё остальное, не давая надуманным страхам взять верх.

Преодолев внутреннее сопротивление, я всё же вышла за порог и на минуту замерла, вглядываясь в темноту напротив. Если там кто-то был, он не спешил выдавать себя, и мне осталось просто продолжить путь. По дороге к названному капитаном адресу расшатанные нервы немного успокоились и к месту преступления я подошла во вполне нормальном состоянии.

Желтая санитарная машина, черный полицейский автомобиль и белая машина капитана стояли теперь у совсем другого, опрятного подъезда богатого дома. Квартиры здесь были двухэтажными, стоили гораздо дороже моей и поселиться в них могли только по-настоящему обеспеченные люди. Но несмотря на совершенно иную обстановку, душу не покидало чувство дежавю. Будто декорации сменили, но спектакль остался тем же. И входя в дорогую, прекрасно обставленную квартиру, я уже точно знала, что увижу.

Она, как и Анна, висела на короткой пеньковой веревке, в этот раз привязанной к дубовым перилам ограждения второго этажа: молодая, красивая, богатая и безнадежно мертвая. Я готова была поспорить, что это убийство, убил её и Анну, и даже кусок бечевки, охвативший хрупкую шею, отррезали от того же мотка.