Невидимый свет

Мой милый ангел.

Мной завладел первобытный страх. Дыхание сбилось, мысли сплелись в тугой клубок противоречий, и я совершенно не понимала, как реагировать на эти новости.  
Почему он не рассказал? Ему есть что скрывать? Ден говорил, что весь город гудел, когда это произошло. 
«У Тимофея было столько возможностей, а он даже не пытался со мной поговорить», — в нарастающей панике бегали в мозгу догадки.  
Пытаясь думать рационально, уравновешивая фантазию и логику, я закрыла глаза и, глубоко дыша, насильно заставляла себя успокоиться.  
— Это же мой Тимофей, он любит меня, я это знаю. Чувствую! Он не мог сделать мне что-то плохое, — стоя перед зеркалом, говорила я своему отражению, чувствуя, как по спине пробегает дрожь. 
«Да?! Сколько ты его знаешь, Николь? Он ничего о себе не рассказывает. Что он скрывает?» — усугублял ситуацию внутренний голос. К тому же в голове всплывал неоднозначный вопрос Аззана: «Ты уверена, что хорошо знаешь того, за кого заступаешься?» 
— Хватит! — зажав уши, простонала я, пытаясь унять неконтролируемый хоровод безумных мыслей.  
Бросив взгляд на часы, я начала судорожно собираться.  
«Я должна всё выяснить. И тебе придётся ответить на мои вопросы», — я решительно двинулась к шкафу с одеждой.  
Натянув узкие серые джинсы и болотного цвета футболку, я наскоро собрала волосы в высокий небрежный хвост. Чёрные ботинки и кожаная куртка идеально вписались в моё настроение, и я, вызвав такси, быстро спустилась во двор. 
Уже спустя пару минут я наблюдала за мелькающими домами из окна автомобиля и анализировала весь сегодняшний день, который ещё недавно обещал быть таким славным. Неужели парень мог быть причастен к произошедшему? Я не хотела в это верить. Я не переживу очередного предательства... просто не смогу... Звякнул мобильный, и я увидела сообщение от Глеба Гилла: «Посмотрели видео? Узнали кого-нибудь?» В раздражении отбросив телефон, я закрыла лицо руками. 
«Господи, пожалуйста, пусть он будет ни при чём», — мысленно повторяла я, как мантру, пока мы не подъехали по нужному адресу.  
Выйдя из машины, я так и осталась стоять напротив дома Тимофея, стараясь успокоить взволнованное сердцебиение. Сделав один шаг, я ступила вновь, с каждой секундой набираясь всё большей решительности. Подойдя вплотную к массивной двери и резко выдохнув, я постучала. Раздался суетливый шорох, и передо мной возник счастливо улыбающийся брюнет. Он отряхнул руки и вытер их о тёмный фартук, кинув взгляд на настенные часы. 
— Ты рано, — парень потянулся поцеловать, и я, будто случайно подставив ему щёку, молча прошла в дом. Снова вернувшись к плите, Тим с сомнением на меня посмотрел и аккуратно поинтересовался: — Всё хорошо? 
«Ещё спрашивает!» 
— Не знаю, — скрестив руки, я выжидающе глянула на брюнета. — Ты мне скажи. 
После этих слов Тим настороженно повернулся ко мне, продолжая мешать содержимое сковороды, заполняющее дом аппетитными ароматами. 
— Скажу, если объяснишь, в чём проблема, — сухо ответил Тимофей. 
Я прошлась вдоль комнаты, собираясь с духом для серьёзного разговора.  
И заговорила подчёркнуто спокойно, размеренно, формулируя чёткий вопрос: 
— В вечер нашего знакомства, после того как довёз меня домой, ты вернулся. Зачем? — я жёстко сверлила парня глазами, внимательно наблюдая за его реакцией. Казалось, сейчас я могла задавить его одним только взглядом.  
Тимофей замер и в нерешительности на меня посмотрел.  
— Я хотел извиниться, — тихо произнёс парень. 
— Извиниться? Ты довёз меня до магазина, вокруг которого минимум пять многоквартирных домов! — начинала кипятиться я. — Как бы ты меня искал там, а? Не ври мне! Или ты сейчас же говоришь правду, или я иду в полицию, и пусть они сами с тобой разбираются, — меня потряхивало от злости. — Я тебе доверилась, всё рассказала, а ты и словом не обмолвился! Ты знал, что на меня нападут? Знал? — голос срывался, переходя в истеричный вопль. 
— Знал. 
От короткого чуть слышного ответа внутри меня что-то резко оборвалось. От обиды и разочарования на глазах выступили жгучие слёзы. Я не могла поверить в то, что услышала. Это же невозможно! Словно песок сквозь пальцы ускользали последние крупинки надежды на то, что это лишь дурацкое недоразумение.  
— Но как... откуда? — в полной растерянности спросила я, мотая головой.  
Тимофей сделал шаг в мою сторону, но от моего испуганного взгляда замер. Я понимала, что ещё чуть-чуть и я сорвусь. И он, похоже, тоже это понял. 
— Я... я почувствовал, — тяжело сглотнув, промолвил Тим. 
— Почувствовал? — с пренебрежением повторила я, морща лоб и нервно усмехаясь. 
«Он надо мной издевается?» 
— Прошу, позволь мне всё объяснить, — Тим приблизился, пытаясь взять меня за руки, но в эту же секунду я с силой их выдернула и отступила назад. От грубого жеста его глаза наполнились болью, как от удара. — Пожалуйста, Николь, — он умоляюще смотрел, отчего становилось невыносимо горько. — Я расскажу тебе всё, клянусь. Всё, что я сказал сегодня утром — это правда, я люблю тебя, Николь, — Тимофей продолжал что-то говорить, но я больше не различала слов — звуки доносились откуда-то издалека. Всё смешалось в кашу. 
Кажется, меня колотило, как в ознобе — я не чувствовала своего тела и не могла его контролировать. Комната в глазах стала двоиться и уплывать вбок, вынудив меня опереться на красный диван и присесть. Тимофей крадучись подошёл и опустился рядом, неуверенно взяв мою руку в свою ладонь. Его трясло, как и меня, какое-то время он молчал, уставившись в пол и морально настраиваясь на разговор. Я видела, как тяжело ему это давалось. 
«Но у тебя нет выхода, ты должен рассказать всё», — напоминала я себе, разгоняя жалостливые мысли.  
Тим несколько раз робко взглянул на меня и наконец заговорил: 
— Я не врал, когда сказал тебе, что я почувствовал… — Брюнет шумно выдохнул и выждал паузу, не решаясь продолжить: — От тебя... пахло болью в тот вечер, а возле твоего дома дико разило смертью, — потупив взгляд, промолвил парень. — Я чувствую такие вещи, — Тим медленно поднял свои дымчатые глаза на меня. — Я чувствую это, потому что я не совсем человек. 
В силах лишь только моргать я оторопело уставилась на парня.  
— Что? — сдавленно пискнув, выдавила из себя я. 
— Николь, я долгое время был хранителем, или как это принято называть на Земле — Ангелом-хранителем. Но уже довольно давно я Падший. — Тим помедлил, смотря на меня в ожидании реакции, но в голове стоял лишь гулкий шум. — Это значит, что теперь я Падший ангел, — он попытался погладить мою ладонь, и я, вспомнив о том, что он держит меня за руку, тут же её выдернула и вскочила на ноги. 
«Чёрт, он же долбаный псих!» 
— Ты больной, — процедила я и, резко развернувшись, быстрым шагом направилась к выходу. Комок досады и огорчения застрял в горле липкой жвачкой. Парень подбежал ко мне сзади и попытался обнять, но я ловко выкрутилась и с силой его оттолкнула. Молча испепелив брюнета взглядом, я подошла к двери. 
— Я докажу, — лицо Тимофея исказила гримаса боли. 
Господи, ну почему? Почему именно тот человек, в которого я так сильно влюбилась, оказался конченым психопатом? Боже! Я же надеялась на простой ответ... надеялась, что я, как всегда, накручиваю себя на ровном месте.  
«Моё сердце этого не выдержит», — с горечью подумала я не в состоянии больше сдерживать слёзы и нажала на дверную ручку.  
Вдруг Тимофей стремительно подскочил, быстрым движением стянул с себя футболку и схватил меня за предплечье в попытке остановить. Я, жутко испугавшись такого порыва, отчаянно пыталась вырваться и свободной рукой наотмашь влепила ему пощёчину. Парень поймал ладонь и при всём оказанном ему сопротивлении упорно не отпускал мои запястья, терпеливо дожидаясь, когда я устану брыкаться и успокоюсь. 
— Я докажу, — повторил он и встал передо мной на колени, не разжимая хватки.  
Я дёрнулась, но тщетно. Тим опустил вниз голову и подался корпусом вперёд, а я в ужасе от происходящего начала пятиться назад, неизменно уронив что-то сбоку. Забыв, как дышать, я смотрела, как, словно мощные корни деревьев, по крепкой спине парня расползались чёрные выпуклые узоры, взращивая огромный обожжённый скелет двух крыльев, будто из горелых палок, на которых кое-где сверкали ярко-оранжевые искры. Комната сиюминутно стала заполняться густым серым дымом, как от костра. Я упёрлась спиной в дверь, закрывая руками рот, в шоке пытаясь осознать увиденное. Казалось, время замерло, и только яростно пульсировали виски. Тимофей медленно поднял голову и посмотрел на меня полными горечи и слёз глазами.  
— Я не достоин тебя, — тихо прошептал он, и по мужественной щеке покатилась серебристая капля. 
Его слова звучали так искренне и так жестоко по отношению к самому себе, что моё сердце невольно защемило. Я с опаской шагнула вперёд, пытаясь убедиться, что это не игра воспалённого сознания. Неуверенно протянув руку к крылу, я аккуратно дотронулась до него — оно так же реально, как руки, ноги и голова человека. Тимофей вздрогнул от прикосновения и стиснул зубы, казалось, я причинила ему физическую боль. Заглянув в серые глаза парня, в которых сейчас можно было утонуть, словно в бездонных озёрах неизбывной печали, я опустилась напротив него на колени и, потянув к себе, крепко обняла. Прижимая к груди любимого человека, становилось не важным всё, в чём Тимофей мне только что открылся. Я понимала лишь одно — я так сильно его люблю, как никого и никогда в жизни своей не любила! Цепляясь друг за друга, мы больше не сдерживались, слёзы полились рекой, оставляя мокрые следы на одежде. Он расцеловывал моё влажное солёное лицо, нежно смотря в заплаканные глаза. Тим не мог поверить, что я приняла его, не оттолкнула после такого устрашающего признания.  
«Я просто его люблю», — повторяла я себе, вдыхая запах волос брюнета. 
Мы так и сидели молча на полу, боясь отпустить друг друга. Проведя рукой по сильной спине, я уже не чувствовала выпуклых шрамов. Но казалось, парень полностью обессилил, он не с первого раза поднялся с пола. Медленно, поддерживая под руку, я отвела его в спальню, и мы устроились на кровати друг напротив друга. Наши пальцы то сплетались в косу, то ласково поглаживали ладони. Мой взгляд бродил по лицу Тима, будто заново изучая его. Наконец я решила заговорить.  
— Так ты был Ангелом-хранителем? — от долгого плача мой голос слегка охрип, зато сердце, приняв новую ипостась парня, окончательно успокоилось. 
— Был, — глухо ответил Тим. 
— Но почему тебя сделали Падшим? — сама не совсем понимая вопрос, продолжила я. 
— Я был Хранителем одного хорошего человека, — со вздохом начал свою исповедь парень. — Генри... Генри Шеффилд. Он жил в штате Мичиган всю свою жизнь. Увлечение машинами привело его, ещё молодого парня, на завод по сборке этих самых машин. Автомобильная промышленность активно развивалась в то время, — я коротко кивнула, представляя себе картину в голове. — Кстати, именно он и привил мне любовь к автомобилям, ведь я на протяжении многих лет часами напролёт наблюдал за его работой, — Тимофей ностальгически тепло улыбнулся. — Но вскоре в его семье случилось горе — единственная дочурка София серьёзно заболела и буквально за несколько месяцев слегла. Генри и его супруга Мэри были просто в отчаянии, но, как ни старались, не могли ей помочь. Всё, что зарабатывал глава семьи, уходило на лечение дочери. И тут вдруг по городу разнёсся слух, что в Дирборн приезжает специалист, который чудесным образом исцеляет людей даже на самых последних стадиях. Конечно, у семьи на тот момент совсем не было денег. Генри приходилось брать на себя по несколько смен на заводе, — Тимофей поднял на меня полные печали глаза. — Я знал, что это плохо кончится, и постоянно посылал ему знаки. И я ведь даже пытался задержать его в тот злополучный день: сначала он забыл ключи, потом машина не заводилась, затем в лобовое стекло врезалась птица... Но он так сильно хотел помочь родной кровинке, что не обращал никакого внимания на все мои подсказки. А перед этим на завод в котельную пришёл работать новый человек. Произошла какая-то заминка в графике, и он не успел продуть один из котлов перед запуском, — Тимофей поджал губы, выдержал паузу и продолжил. — Генри работал именно в том секторе. Он даже ничего не заметил, потому как от усталости просто уснул на обеденном перерыве. Прогремел взрыв, — парень посмотрел мне в глаза, — и он точно погиб бы, понимаешь? Но я спас его, став щитом от огня... И он меня видел... а это абсолютно непозволительно. 
— Непозволительно показываться людям? — спросила я, внимательно выслушав неторопливый рассказ Тима. 
— Хранители как пчёлы, — грустно улыбнулся брюнет, — один раз воспользовавшись своим жалом, насекомое умирает. Один раз воспользовавшись силой Хранителя, мы падаем на землю. Вмешиваться в естественный ход событий мы не имеем права, не говоря уже о том, чтобы показаться человеку.  
В негодовании я возразила: 
— Но это же несправедливо! Ты же хотел как лучше. 
— Это не важно, — он мягко поцеловал мою руку. — Я нарушил правила и поплатился за это, — Тимофей замолчал, и я, пододвинувшись, обняла его. — В тот вечер, когда мы впервые встретились, я чувствовал, что с тобой произойдёт что-то плохое. Поэтому я старался тебя оттолкнуть, вёл себя как конченый засранец, боясь узнать тебя ближе, вдруг ты окажешься прекрасной девушкой, хорошим человеком, как, собственно, и случилось. Я снова пытался уговорить себя не вмешиваться в течение жизни. Но... не смог остаться в стороне и, решая, кем я хочу быть: в перспективе Хранителем или человеком сейчас, я выбрал второе. 
Горечь подкатывала к горлу, сковывая дыхание, и я чувствовала себя такой виноватой перед Тимофеем. Я сделала поспешные выводы и думала про него по-настоящему мерзкие вещи, что он мог быть самым гнусным образом причастен к произошедшему. 
— Тима, — я, готовая разреветься, дотронулась до щеки парня, — прости меня, пожалуйста, я не знала... я подумала... ещё и ударила тебя...  
Брюнет не дал мне договорить. 
— Тш-ш-ш, тихо, моя девочка, откуда же ты могла знать, — парень ласково гладил меня по голове, а из моих глаз потоком лились молчаливые слёзы.  
В сильных руках я понемногу успокоилась, и мы продолжили этот трудный для понимания разговор, ведь я хотела знать всё о том, как устроена жизнь моего любимого человека.  
— Что происходит после того, как Хранитель становится Падшим? — на сердце было непомерно тяжело, будто на нём лежал десятитонный груз и давил всем весом. 
— Падший просыпается на земле, как правило, в физиологическом возрасте около восемнадцати лет. У него нет корней, нет родных, и ему предстоит выбор, — Тимофей устало потёр глаза. — Сложно начать жизнь вот так, абсолютно неподготовленным. Многие Падшие идут по наклонной, становясь бандитами и полными отморозками. За счёт своих способностей и умения предчувствовать такие Падшие добиваются успеха и уважения в криминальных кругах. Другие же служат во благо человечества и пытаются вернуться в Хранители. 
— Так это возможно? — спросила я, глубоко в душе надеясь, что парень ответит «нет». 
«Какая же ты эгоистка, Николь! Но если он вернётся... я останусь тут одна», — мне было стыдно за свои мысли.  
— Возможно, но это очень сложно. Необходимо выполнить ряд условий, а каких именно – не знает никто. Чёткой инструкции не существует, — Тимофей с нежностью перебирал пальцами пряди моих длинных волос. 
— Ты не пытался? 
— До недавнего времени пытался. Я помогал всем и каждому, кого встречал на своём земном пути, — поцеловав тёмную макушку, промолвил он. 
— Почему перестал пытаться? — я взглянула в его уставшие глаза.  
— Потому что у меня теперь есть повод остаться, — Тимофей слабо усмехнулся, но я поняла, что он имел в виду меня под словом «повод». — Я вдруг осознал простую вещь. Пока я на земле — от меня больше толку. Здесь нет правил благодетели.  
Осторожно, будто боясь разрушить этот тонкий душевный момент, я потянулась к парню и мягко коснулась его губ. Всё, что обрушилось на меня сегодня, делало меня только сильнее, я ощущала это физически. Теперь, когда я знала, почему Тимофей так много скрывал, боясь меня потерять, я влюблялась в глубокие серые глаза всё больше. Эмоционально обессиленные, молча обнявшись, мы лежали на уютной постели. Мои веки быстро стали тяжелеть, и я провалилась в темноту сна, не выпуская из объятий любимого мужчину.