Невидимый свет

Холодная война.

Как и ожидалось, на пороге нас встретила хозяйка дома с вежливой, но холодной  улыбкой. Она просила не опаздывать, но так уж вышло, что мы не выполнили её просьбу. Не специально, конечно. 
— Мы уже начали волноваться. Где вы были? — прямо-таки по-матерински требовательно задала вопрос женщина.  
— Мы сейчас переоденемся и спустимся ужинать, — беззаботно улыбаясь, Тим тут же разрядил обстановку, и мы шмыгнули на второй этаж, словно напакостившие дети. 
Сменив одежду на домашнюю, уже через пять минут мы с Тимофеем сидели на кухне. Я и не сознавала, как сильно проголодалась, пока не увидела несколько аппетитных блюд на столе. Рот моментально наполнился слюной. Аида, как оказалось, весьма искусный повар. Её курица, фаршированная блинами с печенью, была невероятно вкусной и нежной. Все радостно уплетали еду, нахваливая кулинарные таланты хозяйки, на что женщина удовлетворённо улыбалась. Белое сухое вино помогло расслабиться, и ноющая боль в теле слегка успокоилась. Аида периодически сверлила меня своими идеально накрашенными глазами, но я предпочитала этого не замечать. Больше из деликатности, ведь я гость в этом доме. Но то, что я ей не сильно симпатична, кажется, заметили уже все. 
— Николь, — обратилась ко мне хозяйка, — что с твоим лбом? 
Вернее было бы спросить «что с бровью?», ведь она заметно припухла, и ещё в клубе Клим заклеил пластырем ранку. 
— Я... — только открыла я рот, чтобы ответить, как Тимофей перебил на полуслове. 
— Упала. Со скейта. Мы гуляли в парке и одолжили у местных ребят покататься, подурачиться. Николь слегка не рассчитала. Так что учитель из меня не очень, не уследил, — развел руками парень, сияя лучезарной улыбкой. Раз он решил опустить факт спонтанного боя — я за. 
— Ну вы даёте, — задорно рассмеялся Феликс. — Скейт. Умеют же люди веселиться.  
Аида метнула на мужчину строгий взгляд, не выказывая ни единой эмоции на своём красивом гладком лице. Эллен, которая молчала полвечера, с удовольствием поедая птицу, вдруг оживилась. 
— Я тоже хочу на скейте! Мама, мама! Можно мне тоже? 
— Нет, милая. Думаю, такой скейт тебе не нужен, — женщина явно распознала наш обман и, похоже, пребывала в полной уверенности, что во всём виновата именно я. 
«Да что с вами не так, Миссис Совершенство?!» 
Остаток вечера мы провели в довольно непринуждённой обстановке, болтая на разные отвлечённые темы. Феликс, Элли и Тимофей дружно переместились на диван и кресла в гостиной, допивая свежий фруктовый чай. Я же помогала убирать со стола Аиде. Так как эта семья была очень важна для моего любимого парня, я старалась быть предельно учтивой и хоть как-то заслужить плюсики у хозяйки.  
— Спасибо большое за ужин, — улыбаясь, искренне поблагодарила я, протирая последнюю тарелку. 
— Пожалуйста, — с привычной деловитостью ответила Аида. — Тимофей – член нашей семьи. Мы рады, когда он приезжает. 
«Член семьи?» 
— Вы... родственники? — засомневалась я, на что женщина снисходительно ухмыльнулась.  
— Конечно, нет, милая Николь. Мы не можем быть кровными родственниками. Ведь тебе это известно? 
— Да, — проглотила я комок, застрявший в горле из-за собственной глупости. — Я потому и уточнила, — смущённо пожав плечом, корила себя я за дурацкий вопрос.  
— Ты посвящена в нашу сокровенную тайну. Не каждому человеку дозволено это знать. Это большая честь. 
Не раздумывая, я тут же отодвинула неловкость в сторону и уверенно встретила самодовольный взгляд блондинки.  
— Я понимаю. 
Блондинка едва заметно усмехнулась, наблюдая за моей реакцией. 
— Надо полагать, ты для Тимофея очень много значишь, раз он ничего от тебя не утаил. Но позволь дать один совет, — Аида вдруг смягчилась и, положив руку мне на плечо, участливо заглянула в глаза, — я говорю тебе как друг — это тяжёлая ноша — быть с таким высшим существом.  
Мои глаза стали расширяться от изумления. У этой дамочки, похоже, мания величия. Пухнет от собственной значимости и считает себя лучше человека. Да, у неё определённо есть что-то общее с Аззаном и Еленой. 
— Что вы имеете в виду? 
Аида улыбнулась. 
— Лишь то, что Тимофею нужен рядом сильный союзник. Такой же сильный, как он сам. И это, увы, не человек.  
Я не могла поверить в то, что слышу. Её высокомерие переходило все границы. Я чувствовала себя униженной и оскорблённой. Теперь я и сама убедилась: она и Тим не могли быть роднёй ни при каких обстоятельствах — настолько они разные. Она меня совсем не знала, а я уже априори ей не нравилась, только потому, что я человек. 
Я прищурилась: 
— Разве Тимофей не сам выбирает, с кем ему быть? 
Аида еле уловимо вскинула брови, не наморщив лоб. Она явно следила за своей мимикой. 
— Меня восхищает твоя точность в постановке вопросов. Конечно, сам. В этом нет никаких сомнений. Но все мы имеем право на ошибку, не так ли? — в притворном дружелюбии улыбнулась блондинка. — К тому же на то мы и семья, чтобы подсказывать близким правильные решения. 
«Значит, это я — неправильное решение. Ох, тётя, встретила бы я вас раньше, сбежала бы с поджатым хвостиком. Но не сегодня. Не сейчас». 
Какая же это семья, если один человек всем заправляет и указывает другим, как им жить? Не дожидаясь, пока меня захлестнёт волна ярости, я напустила на своё лицо каменное выражение, сделав полный и непробиваемый покерфейс, и, решительно посмотрев женщине в обманчиво ангельские голубые глаза, твёрдо ответила: 
— Ну что ж. Посмотрим. 
Спокойно развернувшись на сто восемьдесят градусов, я показательно удалилась из кухни, оставив женщину наедине со своими коварными помыслами. Она такая самоуверенная! Ей хватило наглости сказать, что я не пара для Тима. Что она вообще о нас знает, чтобы давать такие оценки? Мой жёсткий ответ и непоколебимая позиция точно поставили её в тупик. Аида прекрасно понимала, какое влияние оказывает на окружающих, и думаю, для неё сейчас стало большим сюрпризом, что я, слабый и жалкий человечишка, не сбежала из дома, надув губы и пустив слезу. И даже больше — я решила ничего не говорить Тимофею.  
«Чувствую себя стервой, хотя это и не совсем оправданно, на фоне хозяйки дома. Наверное, просто привыкаю быть сильной, не давая вытирать об себя ноги». 
Теперь я чётко осознала, что вернулись в дом хозяева по требованию Аиды, а болезнь дочки была лишь прикрытием. Она изначально не одобрила выбор Тимофея и всеми силами намеревалась помешать нашим отношениям.  
Натянув широкую улыбку и пожелав всем спокойной ночи, я мягко при всех чмокнула брюнета в губы и поднялась наверх принять душ. Горячая вода хорошо расслабляла и временно обезболивала ноющие мышцы. Выходить из-под согревающей кости струи не хотелось, но и злоупотреблять удобствами в чужом доме было бы некрасиво.  
После того как я переоделась и улеглась в кровать, в комнату тихо вошёл Тимофей. Я была уверена, что Аида не рассказала ему о нашей беседе на кухне. Хоть мне и не хотелось ничего скрывать от парня, я решила не расстраивать его и быть выше всей этой ситуации.  
— Болит? — Тимофей, присев рядом, ласково погладил меня по голове. 
— Угу. 
— Может, обезболивающее выпьешь?  
— Может быть. 
Мне даже дышать было тяжело — так сильно ныли рёбра справа — моя плата за неожиданную победу. Интересно то, что пока надо было держаться, я не вспоминала о боли. Лишь когда зашла в безопасное место, уединилась и смогла расслабиться — почувствовала всё с лихвой.  
— Сейчас принесу. 
Парень вернулся через пару минут с таблеткой и стаканом воды в руках. Проглотив лекарство, я вновь коряво завалилась в постель в ожидании действия препарата. Тимофей принял душ, а я, свернувшись клубочком, даже ни разу не пошевелилась.  
— Не полегчало? — обеспокоенный брюнет прилёг сзади и очень осторожно, чуть касаясь, приобнял меня за плечи.  
— Пока не очень.  
Это было правдой лишь наполовину, потому как родные руки и тёплое дыхание Тима сами по себе действовали как эффективное успокаивающее средство. Через некоторое время я повернулась к нему. Нежные аккуратные поцелуи покрыли моё лицо. Я, с благодарностью замерев, наслаждалась близостью.  
— Ты моё лучшее обезболивающее, — призналась я еле слышно.  
Тимофей робко улыбнулся, не переставая поглаживать чувствительную кожу спины. 
— Если бы не я, ты бы и не подралась вовсе. 
— Прошу, только не надо себя винить. Ты просто позволил сделать то, что я сама хотела. 
Парень гулко выдохнул и усмехнулся, по-видимому, вспомнив мой поединок с Сашей: 
— Сумасшедшая.  
— Наверное, — хихикнула я. 
Вот только боль и повреждения на теле не самая большая проблема — они скоро пройдут. А вот что делать с вредной блондинкой, я пока не придумала и озадаченно прокручивала в голове все сегодняшние события. 
— Тима. 
— Что? 
— Почему Клим думает, что тебе сорокет? 
Тимофей прыснул смехом. 
— Чего смешного? — игриво-возмущённо спросила я. 
— Я просто вспомнил твоё лицо, когда Клим спросил про возраст, — веселился парень, и я кулаком мягко дотронулась до его плеча и тут же убрала руку обратно, вспомнив о боли. — Но если серьёзно, мне где-то сорок и должно быть. Примерно. 
— Не понимаю, — наморщился мой лоб. 
— Когда я начал ходил в клуб «Катана», я только около года как попал на Землю. А было это в далёком 1998 году. 
— Год моего рождения.  
Тимофей кивнул. 
— Я же не младенцем появился. Поэтому Клим помнит меня подростком. 
— Так, получается, ты очень медленно стареешь? 
— Всё верно. Это потому что у Падшего больше времени на исправление ошибок, чтобы заслужить возможность вернуться обратно в Хранители. Но если Падший решает остаться на Земле, — шумно вздохнул парень, — прожить жизнь человека, он разрывает тонкую связь с небом, уничтожая свой маяк. Это ты знаешь. 
Я призадумалась, поскольку рассказ Тима меня несколько ошарашил. Это большая ответственность, и заставлять Тимофея стать простым смертным я точно не буду! Как бы я его ни любила! Но если он за двадцать два года постарел всего лишь на семь-восемь лет, то я не смогу быть с ним на равных и скоро превзойду его по возрасту. Буду старухой рядом с молодым мужчиной — я встречала такие нелепые пары раза два в жизни. Меня пробрала неконтролируемая дрожь от одной только мысли. 
— Тебя это беспокоит? — ласково шепнул Тимофей.  
— Нет, — соврала я. — Ну, то есть не знаю. 
— Я хочу остаться с тобой и прожить простую человеческую жизнь здесь, на Земле, — искренне признался Тимофей.  
Я молчала, не понимая, правильно ли радоваться такому решению. Аида возлагала на Тима какие-то надежды. Но какие? И что будет, когда она узнает о его планах? Страшно представить. 
— Николь? — мягкий голос вырвал меня из размышлений.  
— А? 
— Ты как никогда молчалива, — с подозрением отметил Тимофей.  
— Прости, я, наверное, из-за обезболивающего какая-то заторможенная, — я прижала ладошку к тёплой щеке Тима и, немного помедлив, несмело спросила. — Как думаешь, как отнесутся Феликс и Аида к тому, что ты хочешь стать человеком? 
— Феликс поддержит, — уверенно ответил Тим.  
— А Аида? 
Брюнет хмыкнул и не сразу ответил:  
— Аида сложная натура. Она горделива, а это неправильно. Но я знаю, она замечательная женщина где-то здесь, — парень приложил ладонь к моей груди, — внутри. Я люблю их, как родителей, наверное, — робко добавил Тим. — Они с Феликсом очень помогли мне в начале моего пути на Земле. 
— Расскажешь? — осторожно поинтересовалась я. 
Парень на выдохе улыбнулся, и, поцеловав мою руку, произнёс:  
— Ты разве не хочешь спать? 
Я ещё ближе прижалась к крепкому телу, чувствуя знакомый аромат мужского парфюма, и бодро ответила: 
— Ни капельки.  
— Ну хорошо, — сдался Тим, ведь отвертеться не было и шанса, и начал рассказ: — Всё началось с того, как я попал сюда. Не очень хорошие Падшие вызвались мне «помочь», приютив в своей так называемой семье. Я, растерянный и наивный, верил во всю эту болтовню. Но постепенно, конечно, стал понимать, что все они обычные уголовники, без чести и достоинства. Куда идти? К кому обратиться? Вариантов нет. И я впервые пошёл на дело, как вся их компания, чтобы заработать. Надо было угнать тачку по определённому заказу — марка, цвет. Я сам выследил и отправился на задание. Один. Хотел авторитет поднять в глазах старших, — Тим грустно улыбнулся и покачал головой. — Когда я уже сидел в салоне, завёл машину, поднимаю глаза — а перед капотом двое: парень и девушка, постарше меня. Я замешкался. Убивать или переезжать кого-либо в мои планы, конечно, не входило. И тут парень приблизился ко мне и попросил не совершать ошибку. Пообещал поддержку и всё такое, но я и слушать не стал «человеческий бред». И вдруг он говорит, что поможет мне вернуться в Хранители. А я ведь даже сразу и не понял, что эти двое Падшие. Так я и познакомился с Феликсом и Аидой. Они, можно сказать, усыновили меня, взяли под крыло во всех смыслах. Вырвали из лап отбросов общества и нормальным человеком сделали. Для всех людей в городе я был их племянник, приехавший из-за границы. Так что подозрений не вызвал. 
— О, а фото, которые тут в рамках стоят, — это ты с Феликсом и Аидой? — вспомнила я. 
— Ну да, — усмехнулся брюнет. — Молодые ещё. Я жил с ними в этом доме почти пять лет. Тут же и в клуб начал ходить. Но никогда не дрался за деньги или до крови. У меня были свои цели — я выплёскивал негативные эмоции. Не более. Падшие всё-таки сильнее. Несправедливо было бы драться с людьми. 
— А дети у Падших — это частое явление? 
— Скорее это исключение из правил. Не могут ангелы на Земле заводить детей. Если только они оборвут все нити, связывающие их с небесами, и станут простыми людьми, лишь тогда они имеют право завести семью, — Тимофей говорил медленнее обычного, видимо, обдумывая каждое слово. — Элли — настоящее чудо.  
— Она правда очень милый ребёнок, — честно призналась я. — Наверное, Феликс и Аида очень хотели малыша, раз вопреки всему с ними это произошло, — восторженно прозвучал мой голос. 
— Тут ты не права, — выдернул меня из фантазий брюнет, и я уставилась на него в полнейшем недоумении. — Для них это был большой сюрприз. Особенно для Аиды. С ней вообще всё сложно... Она так страстно мечтала вернуться в Хранители, пойти на повышение и стать Архангелом, но практически ничего для этого не делала. Людей она никогда не любила и до сих пор считает их слабыми, грязными существами, а с такой позицией далеко не уедешь. Так к тому же беременность — ребёнок отрезает все пути наверх, — Тима грустно вздохнул. — Когда Элли родилась, Аида сразу её возненавидела. Представляешь, каково это... не любить людей и самой родить человека? 
Я не знала, что сказать, и не понимала, как можно так сурово отнестись к своей родной дочери.  
— Ого...  
— Да, это тяжёлая тема. Феликс давно уговаривает Аиду разорвать тонкие связи, чтобы спокойно растить Элли и стареть вместе с ней. Но для Аиды важно быть исключительной на фоне человека. Хотя никто её уже не понимает и не поддерживает.  
Как интересно… Похоже, что Аида безумно влюблена в свою уникальность. Считает людей грязными... Могла тут быть скрыта какая-то предыстория или нет, я решила не уточнять. Но сомнения в её психологическом здоровье, как бы то ни было, у меня появились. Искренне радовало одно, что Тимофей не разделял её точку зрения и не относился к земным людям снисходительно или пренебрежительно. 
После такого неоднозначного рассказа о своих близких Тимофей замолчал, и я дала ему время упорядочить мысли, не тревожа ещё большими расспросами о семье. 
— Как думаешь, что с нами будет дальше? — серьёзно поинтересовалась я. 
— Всё будет хорошо, пока мы вместе, — пообещал Тимофей и чуть сильнее прижал меня к себе.  
— А если, — я запнулась, — если кому-то это будет не нравиться? — с деланным безразличием спросила я. 
— Кому, например? — в голосе парня мелькнуло подозрение.  
— Кому-то. Без конкретики.  
— Значит, этому кому-то придётся несладко. Не думай об этом. Как только уляжется ситуация с Аззаном, а она непременно рано или поздно уляжется, тогда я спокойно расстанусь с крыльями, — произнёс парень без тени сомнения в голосе. 
Он решил, что я имела в виду Аззана. Пускай. Незачем его переубеждать.  
«Надеюсь, так и будет», — уткнувшись носом в шею Тима, я зажмурила глаза, стараясь не думать о плохом.