Невидимый свет

Чудо-ребёнок.

«О-о-ой...» — пытаясь открыть глаза, простонала я про себя. 
Каждый раз после времени, проведённого в компании спиртных напитков, у меня дико болела голова. Причём не важно количество выпитого. Вчера, например, это был бокал мартини — результат один. И неизменно я себя за это ругала. Не так мне было хорошо вчера, чтоб терпеть мигрень сегодня. 
Кое-как разлепив веки, я встретилась глазами с Тимом. Он стоял около двери с обнажённым торсом и в белом полотенце. С его тёмных волос сбегали серебряные блестящие капли воды, падая на крепкую грудь, и скользили ниже. Парень, широко улыбаясь, подошёл к кровати и плюхнулся в мягкую и ещё тёплую постель. 
— Ну что, проснулось, моё пьяное солнышко? — хихикнул Тимофей. 
Я недовольно посмотрела на него одним глазом, потому как зажмурила второй, и, нахмурив лоб, протянула: 
— Мне и так плохо, не издевайся.  
Брюнет громко рассмеялся, продолжая с азартом подначивать: 
— Ты вчера чуть не изменила мне прямо у меня на глазах, как тут не издеваться теперь?  
— Ах так? — лукаво улыбаясь, я кинула в парня лежащую рядом подушку, однако он ловко перехватил её на лету и устроился рядом со мной.  
Страдальчески я закрыла ладонями лицо. 
— Мне так стыдно. Как я могла спутать тебя с кем-то? Ума не приложу! — честно не понимала я.  
Тима аккуратно убрал мои руки и поцеловал в щёку, не переставая добродушно улыбаться: 
— Зато какой повод тебя подразнить. 
Не передать словами, как же замечательно, когда любимый человек не зануда и умеет посмотреть на ситуацию с разных сторон. При людях он ведь даже разговор об этом не завёл. Но обстоятельства, пожалуй, того и не требовали. Моё перепуганное лицо и так ясно демонстрировало нешуточный ужас и чувство вины. Если бы что-то подобное произошло, когда я была в отношениях с Деном — я бы точно несколько дней ходила вокруг него, пытаясь хотя бы разговорить, чтобы извиниться.  
Закинув руки на мощную шею довольного парня, я стыдливо пробубнила: 
— Спасибо, что не злишься.  
Тимофей обнял меня в ответ, тепло пробегая прозрачно-серыми глазами по моему слегка мятому спросонья лицу. 
— Разве на тебя можно злиться? Ты даже когда косячишь — само очарование, — рассмеялся Тим. 
Единственное, что пострадало вчера, так это достоинство Тэша. Мне вспомнился его понурый вид и эффектное падение со стульев. Ведь сам виноват, но всё равно пацана было жалко. 
— А знаешь что? Я теперь хочу так же уметь водить! Плавно скользить на поворотах. Это так круто! — возможно, с излишним воодушевлением загорелась я идеей. Так можно и во вкус войти, участвуя в заездах. 
Тимофей удивлённо посмотрел на меня, подняв брови, и закатил глаза, очаровательно усмехнувшись: 
— Ты еще не протрезвела, наверное.  
Я надула губы, обдумывая, за что бы его укусить. Хищно прищурившись, определила цель — шея. Парень ничуть не растерялся и начал щекотать меня в ответ. Эта неравная борьба на кровати продлилась недолго, только пыль взметнулась в душный после ночи воздух. Силы быстро закончились, и я, подняв руки, сдалась.  
— Всё, всё! Хватит, пожалуйста, — запыхавшись, проскулила я, наполовину свисая с постели.  
Тимофей победно затянул меня обратно на кровать и, задорно поцеловав в нос, заботливо поинтересовался:  
— Кофе хочешь? 
Ну, конечно, с утра я хотела кофе больше всего на свете! Но пойти на кухню и встретить там главную злодейку этого дома — совсем не то, о чём я мечтала.  
Будто прочитав мои мысли, Тимофей предложил: 
— Иди пока в душ. Я принесу кофе.  
— Спасибо большое, — с благодарностью и облегчением выдохнула я. 
— Не волнуйся, все всё понимают, — немного грустно бросил Тим и вышел из комнаты, беззвучно прикрыв за собой дверь.  
К сожалению, это была правда. Абсолютно все жильцы дома заметили, с каким презрением относилась ко мне Аида, то и дело бросая убийственные взгляды. Из-за напряжённой атмосферы находиться вместе в одной комнате не представлялось возможным. Я видела, что эффектная холодная блондинка терпит меня с большим трудом, с каждым днём ненавидя всё больше. Самое обидное то, что я ничего плохого не делала, наоборот, хотела подружиться. Вот потому я и ждала с нетерпением момента, когда мы уедем отсюда и я смогу забыть эту женщину, как страшный сон. Но на сегодняшний день даже связи Феликса не помогли нам урегулировать вопрос с Аззаном. Тимофею я ничего не говорила — не считала нужным обременять его ещё и этой проблемой и создавать конфликтную ситуацию в доме. Мы давно могли снимать квартиру или жить в отеле отдельно от всех, но Тима хотел побыть тут, с семьёй. Он любил этих людей, хотя до сих пор не мог себе в этом признаться.  
Утренний душ был необыкновенно прекрасен. Нежная сакура заполняла своим ароматом ванную комнату, расслабляя тело и мозг. Тёплые струи воды вспенивали душистое мыло и приятно омывали кожу, снимая нервное напряжение. Я почувствовала себя куда лучше. Почистив зубы, я завернулась в пушистый халат и босыми ногами прошлёпала обратно в спальню, где меня уже ждал любимый ангел. Небольшой белый столик стоял прямо на кровати, а на нём красовалась пара кружек горячего капучино, несколько бутербродов с красной икрой и яркие ягодные пирожные. Запах кофе, витая в воздухе, заряжал бодрящей энергией и позитивом. 
— Ух ты! — обрадовалась я и чмокнула Тима в губы. 
Заждавшийся парень, не позволяя прервать поцелуй, придерживая сзади за тонкую шею, с лёгкостью усадил меня к себе на колени. Мягкие губы пробуждали дрожь во всём моём организме, вызывая сладострастный спазм внизу живота. Такое бывало только с ним! Как и почему — я не знала, но тело моментально отзывалось на любое его прикосновение, а голова начинала кружиться, как после длительного катания на карусели. Тима технично одной рукой развязал пояс халата и, скинув его до поясницы, продолжал покрывать поцелуями шёлковую кожу ключиц, доходя до манящей ложбинки. С приоткрытого рта сорвался протяжный стон, и брюнет не торопясь опрокинул меня на кровать, ложась сверху. Тимофей слегка прикусил мою нижнюю губу, заставляя трепетать и плотнее прижиматься к его рельефному телу. Обвивая сильный торс ногами, я была готова поддаться возбуждающему соблазну, и сердце замерло в предвкушении. 
Внезапно в коридоре послышался подозрительный шорох, и мы подскочили на месте, думая, что сейчас кто-то зайдёт в комнату. Но никто не появился. Я наскоро натянула на плечи халат и, туго завязав длинный пояс, подошла к двери — заперто. Я не сразу заметила, что в дверной щели торчал сложенный кусок бумаги.  
Покосившись на Тима, я вытащила записку и, развернув, прочитала вслух: 
— «Привет, Ника. Я через час буду свободна, и, если хочешь, приходи на улицу порисовать». 
Ложная тревога. Мы с парнем выдохнули и в один голос произнесли: 
— Элли! 
Вернувшись в кровать, я потянулась за капучино с молочно-ореховым ароматом. Настрой на близость окончательно сбился, и как я заметила, не у меня одной. Мы приступили к завтраку, нервно хихикая и переглядываясь, как подростки, которых чуть не застукали родители. Меня с удвоенной силой потянуло домой. Надоело беспокоиться о том, что кто-то может вломиться в комнату и нарушить наше уединение. Ещё я очень соскучилась по Карине и по своей своенравной кошке Кико. Она, бедняжка, сидела дома одна, пока её нерадивая хозяйка разъезжала по гостям. 
Тишину нарушил Тима: 
— Так ты пойдёшь рисовать с Элли?  
По правде говоря, мне очень нравилось проводить время с девочкой. Её порой не по годам умные изречения наталкивали меня на свежие мысли и даже некую переоценку ценностей. К тому же Элли тянулась ко мне, наверное, чувствуя тепло, которым я с ней охотно делилась. 
— Я бы с удовольствием, — честно ответила я. 
— Хорошо, — с аппетитом жуя пирожное, обронил Тима. — А я пока съезжу к Гектору, если не возражаешь.  
Вдруг мне в голову пришла потрясающая, как мне показалось, идея, и я воодушевлённо её озвучила: 
— А может, пригласишь его в гости? Давай устроим барбекю? Пригласим и Сашу с Климом? Будет здорово! 
Тимофей озадаченно провёл рукой по волосам, а я продолжила: 
— Купим одноразовую посуду, чтоб на кухне не ползать и не злить никого, — под последним словом, конечно же, подразумевалась конкретная светловолосая персона со сложным характером. 
— Да, можно. Почему нет?! — всё мысленно взвесив, Тим добродушно улыбнулся. — Но всё же я сначала спрошу Феликса и Аиду. Я сам тут в гостях. Но думаю, они не будут против. И Гектора они знают хорошо.  
— Договорились. 
Я была довольна. Мне очень хотелось собрать большую компанию, чтобы все ребята между собой подружились. За собой я не помнила подобных порывов, когда так страстно желала, чтобы в моей жизни появились новые люди. И не просто появились... хотелось, чтобы они остались всерьёз и надолго. На подсознательном уровне я тянулась к ним. Может, это Кисмет обладал такой силой, что его жители были какие-то необыкновенно хорошие? 
— Тогда, — добавила я, — после того как увидишься с Гектором, на обратном пути заскочи в супермаркет. Давай сами всё купим, чтоб никого не напрягать. 
Брюнет согласно кивнул. 
Через час, как и было сказано в Эллиной записке, мы с Тимофеем вышли на улицу. Парень подурачился с девчушкой, задорно катая её на шее и кружа вокруг себя под счастливый заливистый смех. После такой порции безудержного веселья, мы и за мольберты сели в приподнятом настроении, а Тим поехал к Гектору, на прощание поцеловав каждую из нас в щёку. 
День выдался просто потрясающий. Тонкие перистые облака на небе намекали на ясную погоду. Яркое солнце ласковыми лучами пригревало землю, оживляя пожухлые растения. Голова полностью перестала болеть, как только я вышла на свежий воздух — здесь он был изумительно чистым. Но наблюдая за ребёнком, мне казалось, что её что-то тревожит. Я не пыталась разговорить девочку — не хотела давить. 
Моя рука беззаботно выводила штрихи на бумаге, изображая что-то абстрактное. Элли же рисовала пса, похожего на золотистого ретривера, в окружении осеннего леса. 
— Красивая собачка, — широко улыбаясь, похвалила я работу девочки, и она задумчиво глянула на меня. — Ты где-то такую тут видела? — уточнила я. 
Эллен молча отвернулась, вытирая кисти об кусочек ткани и складывая их в пенал. А ещё недавно свежий рисунок девчушка свернула в трубочку. Я растерянно наблюдала, не понимая происходящего. Возможно, я сказала что-то не то. 
— Мы заканчиваем рисовать? — осторожно спросила я. 
— Пойдём, — коротко бросила Элли и, взяв меня за руку, повела в сторону деревьев. 
— Куда мы идём? 
— Я покажу тебе одно место. Секретное, — малышка остановилась и развернулась ко мне лицом, серьёзно глядя в глаза. — Никому нельзя о нём рассказывать. Оно только моё.  
— Хорошо, — согласилась я, и Элли дальше повела меня вглубь леса. 
Мы прошли уже метров сто с лишним, и мне всё больше становилось не по себе. Что будет, если Аида начнёт искать дочь? Вряд ли она поверит на слово, что так далеко мы отправились по инициативе Элли, и, конечно, снова мне быть причиной всех проблем. Только я собралась открыть рот, чтобы тормознуть уверенно идущую девчушку, как наконец она остановилась и ткнула пальцем вперёд. 
— Мы пришли.  
Подойдя к лежавшему на земле толстому стволу дерева, Элли уверенно разместилась на нём, поджав под себя ноги, и рукой пригласила сесть рядом. Аккуратно ступая по ковру из сухой цветастой листвы, я подошла ближе к бревну и расположилась на нём. Теперь, когда мы удобно устроились в тени леса, я застыла, вытянув шею, разглядев, какой дивный пейзаж нам открылся. Сквозь полысевшие деревья, тонкие и толстые ветки, виднелся берег с прозрачно-синей шумной рекой. Как будто заворожённая, я вбирала красоту диких цветов, странных, но чудесных растений, мощь и силу воды. Атмосфера безмятежности и полной гармонии питала душу и сердце словно живительный бальзам, а звуки нетронутой, первозданной природы успокаивали, даря глубочайшее умиротворение. Элли довольно улыбалась, видя, какое впечатление на меня произвело её секретное место.  
— Как ты его нашла? — зачарованно прошептала я. 
— Случайно. Я здесь встретила Вилли. 
Я настороженно склонила голову: 
— Кого? 
— Собаку, которую я нарисовала. 
— Правда? 
— Да. Она сидела вон там, — Элли ткнула пальцем на небольшую возвышенность между деревьями. — Она была такая хорошая! Ника, а у тебя есть домашние животные? 
Я слегка улыбнулась, с тоской подумав о своём зверьке. 
— У меня есть кошка. Дымчатая, с яркими рыжими глазами и такой мягкой-премягкой густой короткой шёрсткой. Зовут Кико. 
— Ого. Красивая, наверное, — мечтательно протянула девочка. 
— Ага. Очень. И умная ещё. 
Эллен развернула свой рисунок, где был изображён золотистый пёсик, и, грустно вздохнув, проронила: 
— Я бы тоже хотела, чтобы дома жила собачка или кошечка. Но мама не хочет. Не любит животных. А у тебя, — девочка сделала паузу, — есть мама? 
Довольно неожиданный вопрос. Я надеялась, что она не пыталась сравнивать свою маму с другими. Так её могло постичь большое разочарование в жизни... Но я всегда была с ней искренна и честно отвечала на все её вопросы.  
— Есть, — медленно кивнула я. — Но сейчас мы живём в разных городах. Ещё когда я училась в школе, мы всей семьёй переехали в соседний Неворк — портовый городок. Но, повзрослев, я вернулась в родной Фейтфол, поступив в университет. Так что видимся мы с мамой редко, но по телефону разговариваем регулярно, — я рассказала всё как есть, вспомнив, что последнее время не баловала маму звонками. Надо это исправить.  
Девочка внимательно выслушала мой ответ и, помолчав, нерешительно спросила: 
— А она... любит тебя? 
Странная тема беседы для ребёнка семи лет, не так ли? Из уст маленькой девочки это звучало особенно горько. Не слышала раньше, чтобы счастливые дети задавали подобные вопросы. 
— Конечно, любит, — с осторожностью ответила я, встречая испытывающий взгляд печальных глаз. — Все мамы любят своих детей. Просто некоторые из них делают это по-особенному, по-своему. Как умеют. Порой мамам тоже нужно время, чтобы понять и принять свою любовь к родной кровинке, — я грустно вздохнула и подняла с земли сухой упавший лист. — Все живые существа на этой планете очень разные. И лишь горячая любовь в сердцах наших мам одинаковая, — я посмотрела на деревья и небо, проглядывающее среди них. — Она огромная, как скалистые горы, чистая, как озёра и воздух, солнечная, как летнее утро, всепоглощающая, как ночное небо в звёздах. И, подобно распускающемуся прекрасному бутону, в любой момент материнская любовь может расцвести... если это не произошло сразу. — Я уверенно посмотрела на девочку и добавила: — Я в это верю. 
Лазурные глазки ребёнка вдруг заблестели, и она отвернулась от меня, шмыгая носом. Я больно закусила нижнюю губу, чтобы самой прямо сейчас не расплакаться, и аккуратно погладила девочку по спине. Она была слишком умная и всё понимала, оттого её душевная боль была по-настоящему взрослой. Ребёнку не хватало материнского тепла, и никакие блага мира никогда в жизни не смогут его заменить. По спине пробегали противные игольчатые мурашки от обиды и злости за малышку. Щемящее чувство в груди душило, не давая вдохнуть. И я не лгала, когда говорила о вере, потому что что-либо другое я отказывалась принимать. Не существовало детей на этом свете среди людей, среди животных, недостойных родительской любви. 
Какое-то время мы продолжали молча сидеть, ощущая лёгкий ветерок в волосах. Элли рассматривала свой рисунок, что-то усердно обдумывая. Я же ждала, когда она сама заговорит. Внезапно она поднялась на ноги и встала напротив меня, положа лист с нарисованным псом мне на колени. Я вопросительно взглянула на неё.  
— Я хочу тебе кое-что показать, но это тайна, — девочка приложила палец к губам, и я послушно закивала. — Я никому этого не рассказывала, а тебе расскажу, потому что ты моя подруга, Ника. И ты мне не врёшь. 
Почему-то сердце забилось чаще. Элли стала очень серьёзной и собранной, она вытянула свои руки ладонями вниз так, что они находились сантиметров на сорок выше картинки. Я с долей сомнения наблюдала за действиями девочки. 
— Смотри, — чуть слышно произнесла девчушка мгновение спустя, и я, помедлив, опустила взгляд на рисунок.  
Изображение потихоньку начало плыть в глазах, и собака с бумаги вдруг... ожила, весело виляя хвостиком. Я чётко видела, как она бегает туда-обратно на картинке, а её золотистая шерсть переливается в редких лучах солнца! Пульс с гулом застучал в висках, и я шумно сглотнула, не в силах отвести глаз от животного и пробудившегося на холсте леса. Элли резко одёрнула руки с хитрой улыбкой на губах, и рисунок вновь замер. Я не сразу смогла поднять взгляд на девочку, в шоке позабыв все слова. В голове стоял шум из-за множества путающихся мыслей. Я крутила листок из стороны в сторону, пытаясь сообразить, что только что произошло — но ответа не находила. 
— Понравилось? — добродушно спросила девочка.  
— Элли... Но как? Как ты это сделала?  
Мой голос дрожал от волнения, а девчушка лишь безразлично пожала плечами.  
— Не знаю. 
— Это невероятно! Ты можешь оживить любой рисунок? 
— Уже да, я пробовала. Хотя сначала получалось только с моими. 
Я не могла собраться в кучу — вопросы атаковали меня изнутри. 
— И давно ты так... э-э... научилась делать? — изумлённо хлопая глазами, спросила я. 
— Не очень давно. Пару лет. 
— Пару лет?! И никто не знает? Даже мама? Ты никому не говорила? 
— Нет! — Элли умоляюще посмотрела на меня. — Ника, пожалуйста, пообещай, что никому не расскажешь! Ни маме, ни папе, ни Тимофею — никому! 
С подозрением взглянув на ребёнка, я уточнила: 
— Но Тимофей ведь тоже твой друг? 
— Да. Но ещё он друг моих родителей. Я боюсь, что он случайно проболтается. Ника, пожалуйста, пообещай, что никому не расскажешь, — с мольбой в голосе протянула Элли. 
Для неё это было так важно. И конечно, я не могла не поддержать девочку в её просьбе. Ведь она действительно мне доверяла.  
— Обещаю, — со всей ответственностью заявила я. 
Возвращались к дому мы быстрее, чем шли к упавшему дереву. Но всю дорогу меня мучили разные мысли. Элли не хотела, чтобы кто-то узнал о её невероятной способности, но почему? Она боялась показаться в глазах матери какой-то не такой? Ведь та и так считала её бесполезным человеком, который испортил все планы блондинки. Неужели ребёнок боялся признаться лишь потому, что не хотел огорчать или разочаровывать мать? О, эта злая ирония жизни! Оживить бездушное изображение Элли чудесным образом сумела, а пробудить сердце своей родной матери — нет. Как же меня всё это возмущало! Но я запретила себе обдумывать эту тему, иначе сохранить Эллину тайну у меня точно не получится.  
— Хочешь ещё кое-что знать? — нарушила тишину девочка, шумно загребая листья ногами. 
— Не знаю, — честно призналась я, боясь увидеть или услышать ещё что-то более шокирующее.  
Но Элли даже внимания не обратила на мой ответ и невозмутимо продолжила как ни в чем не бывало: 
— Папа сказал, что он и мама — ангелы. Тёмные ангелы, точнее сказать. Потому что они живут в тени земных людей. Как думаешь, такое возможно? 
Девчушка старательно анализировала всё, что ей говорили, подвергая сомнению даже слова взрослых. Я замешкалась, ведь даже мне далеко не всё известно, но, осторожно подбирая слова, всё же ответила. 
— Элли, — медленно начала я, набрав в лёгкие побольше воздуха, — мир такой большой и удивительный! Он скрывает невероятное количество тайн, о которых мы и не подозреваем. Ещё недавно я бы ответила, что это чепуха, — вспомнив всё, я задумчиво усмехнулась. — Но сейчас я считаю, если твой папа тебе так говорит, значит, это правда.  
Девочку удовлетворил мой ответ, и она неспешно кивнула. Взявшись за руки, Элли и я вышли из густого леса. 
Только мы шагнули за порог и разулись, как перед нами выросла высокая стройная фигура Аиды с недовольным выражением лица.  
— Вы где были? — сверля меня глазами с идеально нарисованными чёрными стрелками, требовательно спросила женщина. 
«Ну это слишком предсказуемо». 
— Мам, мы хотели собрать разноцветный букет, — протягивая женщине несколько сухих листьев, сказала Элли, — но красивых и ровных мало.  
«Подготовилась», — удивилась я. Она слишком хорошо знала свою мать. 
Вероятно, всё это потому, что ребенок боялся, что ей запретят проводить со мной время. Так что справедливо будем считать, это ложь во благо. А благо — это я. 
— Ладно, — недоверчиво наморщив лоб, процедила Аида. — Пора обедать.  
Не дожидаясь последующих косых взглядов, я быстро поднялась по лестнице и шмыгнула в спальню, тихо закрыв дверь. Надо настроиться и не подавать виду, что что-то случилось. Элли очень любила Тимофея, но боялась, что, если он узнает обо всём — непременно расскажет матери. Как же мне не хотелось что-либо утаивать от парня. Но какой смысл обещания, если я его нарушу? 
От нечего делать я решила покачать пресс и заняться растяжкой под музыку с компактного диска — ведь ни телевизора, ни компьютера в комнате не было. Но это быстро наскучило, тем более перед глазами вновь и вновь всплывала картинка с ожившей собакой. Заметив на комоде мобильник, который оставил Тим, я набрала номер Карины, усевшись на полу в позе лотоса. Из трубки долго доносились гудки, но наконец подруга ответила. 
— Алло. 
— Карина, привет! 
— Привет, кошка. Как твои дела? — безэмоционально проговорила девушка.  
Почувствовав неладное, я напряглась. 
— Всё нормально. У тебя какой-то голос странный. Всё хорошо? 
— Нормально.  
— Карина? — сейчас меня пугало всё. Моя фантазия в эту же секунду нарисовала самые страшные картинки, связанные с Аззаном и не только. — Пожалуйста, расскажи, что случилось. Я же слышу, что что-то не так. 
Но подруга замолчала и всхлипнула. Холод молниеносно пробежал по спине, оставляя следы.  
— Карина! Прошу тебя, расскажи, что происходит? — теперь я всерьёз испугалась, аж сердце кольнуло в груди. — Ты слышишь меня? Карина! 
В трубке слышался непонятный шорох и тяжёлое дыхание.  
— Он бросил меня, — голос звучал еле слышно.  
— Что? Карина, кто? Кто бросил? 
— Илай. Он порвал со мной. 
Впервые слышала, чтобы подруга так убивалась из-за расставания с парнем. Она действительно была в него по уши влюблена... как и он в неё впрочем.  
— Почему? 
— Я не знаю, Николь, — сквозь слёзы, заикаясь, ответила подруга. — Он позвонил мне позавчера и предложил поужинать у него дома. Я, как дура, вырядилась для него, на маникюр сходила. А он даже в дом не пустил, прям перед забором кричать начал, что я его достала, чтобы прекратила ему звонить и преследовать. А ещё он сказал, что я идиотка, если поверила, что он любит меня. Он просто наигрался, — надрывный плач от боли и обиды усиливался. — Что я ему плохого сделала, Ника? За что он так со мной? Я даже, тупица, написать ему пыталась после этого, но он везде меня заблокировал! 
Подруга задавала мне ранящие вопросы, на которые я не знала ответов. Но вся эта резкая перемена в Илае мне казалась дико подозрительной. Конечно, я знала его слишком плохо и мало по времени, но интуиция говорила, что здесь что-то нечисто.  
— Кариша, не надо плакать, слышишь? Я уверена, со временем всё прояснится, почему он так поступил с тобой. Может, были причины. 
«Боже, что я несу?!» — зажмурилась я, ругая себя за глупость. 
Как и что говорить, я вообще не имела понятия. Илай не простой парень, он связан с Падшими. Возможно, его вынудили расстаться с девушкой. Но я не имела возможности сказать об этом Карине, для её же безопасности. На что способен Аззан и его придурковатая сестрица? Одному богу известно! Я пыталась не нагнетать ситуацию ещё больше, но подруга могла этого не понять. Она ждала поддержки после горького откровения. 
— Ника, ты издеваешься? — уставшим голосом произнесла девушка. — Если бы он приполз ко мне на коленях, я бы его никогда не простила. Он нож воткнул мне в сердце и прокрутил несколько раз. Я его ненавижу.  
В полном смятении я зажмурилась, тряхнув головой, и почувствовала себя абсолютно беспомощной. Как узнать, почему парень повёл себя таким свинским образом? Даже если бы он хотел расстаться, зачем это превращать в дешёвый фарс? Нет, здесь всё не так просто — от начала и до конца.  
— Послушай меня, пожалуйста, — спокойно начала я, включив режим мудрой подруги. — Как бы там ни было, со временем всё прояснится. Но реветь из-за этого точно не надо, — хотела добавить «днями напролёт», но боялась, что прозвучит резко, хоть и понимала, что это так и есть. — Ты — одна из самых достойных девушек! Я хочу, чтобы сейчас, в эту секунду ты вспомнила об этом! 
Я только теперь осознала, что в последние дни, когда Карина не звонила, не брала трубку, а лишь скидывала короткие СМС, она не уходила с головой в учёбу... На самом деле подруга сидела дома, обливаясь слезами из-за Илая. Если он просто так бросил подругу, во что я сама лично не верила, то я ему точно голову оторву! Но если всё же нет — я обязана выяснить причину. Но для этого надо поговорить с Тимофеем.  
— Я стараюсь, — призналась подруга. — Но как оказываюсь одна, так всё это перед глазами всплывает. Спать не могу, мне он постоянно снится.  
— Ты сильнее, чем думаешь! Я тебя знаю! Но было бы хорошо, если бы ты к родителям переехала на время. Я, к сожалению, пока не могу вернуться. 
— Я понимаю, у вас там отдых... 
«Ох, Кариша, если бы». 
— Обдумай этот вариант, — я была убеждена, что девушке надо обязательно перебраться к родным, чтобы она меньше времени проводила сама с собой.  
«Как бы мне хотелось быть сейчас дома. Обнять свою лучшую подругу, утешить...» 
— Ладно, подумаю. Спасибо, что беспокоишься обо мне, — Карина была очень искренна. — Кстати, Кико я забрала к себе домой, чтобы не мотаться к тебе. 
— Спасибо большое! — с благодарностью выдохнула я. 
— Ладно, пойду в ванную. Не теряйся, кошка. 
— Угу. Ты тоже. Целую! 
Мне показалось, что под конец разговора Карина немного успокоилась. Наверное, ей нужно было выговориться. Но теперь у меня самой на душе скребли кошки. Болезненно и невыносимо. Где же Тимофей? Он мне сейчас так нужен.  
«Ужин с друзьями отменяется», — уронив голову на руки и гулко выдохнув, поняла я. Как же мучительно знать, что близкий человек страдает, а ты ничем не можешь помочь. Вообще. 
Я продолжала сидеть на полу, не сразу обратив внимание, что сбоку тихонько открылась дверь. Внезапно раздался громкий резкий возглас: 
— Бу!