Невидимый свет

Свинцовые тучи над головой.

Самые потрясающие утренние пробуждения у меня бывали только в объятиях моего Тимофея. И да, мне есть с чем сравнивать. Он умел каким-то невообразимым образом кутать меня в любви, которую я чувствовала прямо кожей. И сразу понимала, что жизнь такая великолепная штука! И солнце за окном невероятно ласковое! А утренний кофе фантастически вкусный! Когда чувствуешь себя поистине живой, и мир вокруг плещется в многообразии ярких красок.  
Но всё чаще мне было страшно думать о том, что кто-то может у меня это забрать. Лишить навсегда. Ещё этот дурацкий сон не давал покоя. Сначала я не обращала внимания, но он стал повторяться раз за разом, ночь за ночью, не давая возможности отдохнуть. 
Я и мой любимый земной ангел взмыли в вышину над пушистыми облаками, уверенно набирая высоту и разрезая голубую небесную гладь. Мимо нас пролетали разные, но волшебно прекрасные птицы, приветственно и радостно ликуя. Я протянула руку, погладила одну из них и счастливо обвила руками крепкую шею Тима, заворожённо наблюдая, как он задорно хохочет. Вдруг откуда ни возьмись перед нами выросла огромная чёрная туча, извергая в разные стороны серебряные электрические стрелы. Сильный ветер начал кружить нас, мешая в воздухе грязь, пыль и мусор. Мне нечем дышать. Горло чем-то забилось. Как же страшно! Я прижилась к парню сильнее, но почему-то выскользнула из крепких мужских рук и камнем полетела вниз, в абсолютно непроглядный глухой мрак, видя лишь стремительно отдаляющиеся любимые глаза в высоте. Тимофей уставился на меня с застывшим смертельным ужасом на лице, тогда как я застыла в немом крике, всё больше отдаляясь и безуспешно хватаясь руками за воздух, не в силах даже пискнуть. Дикий ужас и страх вонзили в меня цепкие клешни.  
Как и всегда, на этом моменте я резко проснулась, тяжело дыша, словно только что вынырнула из глубокого водоёма. И вот так почти каждую ночь после нашего приезда в Кисмет. В комнате было темно и зябко, а Тим спокойно спал рядом на кровати. В лунном свете виднелось, как его рельефная грудь медленно и размеренно поднималась и опускалась. Что во сне, что наяву, по-видимому, я так и не смогла произнести хоть один глухой звук. Иначе парень бы точно услышал и спас меня от жуткого кошмара. Приятно осознавать, что это всего лишь дурной сон. Вновь аккуратно свернувшись клубочком, я легла в постель, поближе к любимому брюнету, и уже спокойно спала до самого утра. 
* * * 
Аиды, Феликса и Элли не было дома и наутро. Наконец-то я могла смело похозяйничать на кухне в своё удовольствие. Пожарив яичницу с сыром и ветчиной, я разложила по тарелкам завтрак. Оригинальности мне, конечно, не занимать, но я и впрямь соскучилась по такой простой еде. Чай заварил Тимофей, мне всё же не очень хотелось лазать по шкафам в чужом жилище и, не дай бог, выбрать дорогущий сорт для нежелательной гостьи — то есть меня. Глотнув тёплый потемневший напиток, я очень ярко ощутила вкус сочного мандарина и корицы.  
— М-м-м, — промурчала я от удовольствия.  
Тимофей довольно ухмыльнулся: 
— Нравится? 
Я не выпускала чашку из рук, вдыхая приятный пряный аромат, заполнивший пространство столовой. Даже глаза прикрыла.  
— Очень. Словно Рождеством пахнет. 
— Это один из моих любимых сортов, — наблюдая за мной, пояснил Тима.  
— Давай куда-нибудь на Новый год уедем? — ляпнула я, встретив озадаченный взгляд парня. И тут же поняла, что не вовремя размечталась — пока и так проблем выше крыши. К тому же были ещё и те, о которых я даже не заикалась. Тема совсем не из приятных, а мне так не хотелось с утра портить Тимофею настроение.  
— Давай пока не будем загадывать, — растерянно отвёл от меня взгляд Тимофей.  
— Да, ты прав. Не обращай внимания. Я просто под воздействием этого чудесного чая, — нелепо оправдалась я, расплывшись в виноватой улыбке. 
Тимофей оторвал взгляд от тарелки и мило улыбнулся.  
— Я уже понял. У тебя новый фаворит в этом доме. 
— Не ревнуй, — пошутила я, стрельнув глазами и подняв сексуально, как мне казалось, бровь. — А куда все делись? Со вчерашнего дня причём.  
Тимофей сделал глоток чая и спокойно ответил: 
— Они на пару дней поехали к друзьям. Феликс и так собирался съездить, но поездка удачно совпала с днём барбекю.  
— А, ну хорошо, — протянула я, вспомнив об Элли и её вчерашнем откровении. И конечно, тут же перед глазами проплыл образ живой собаки. 
Приводя кухню к исходному состоянию, я внимательно убрала всё на свои места, надеясь, что Аида и вовсе не заметит намёка на моё присутствие здесь. Взглянув на экран мобильного телефона, я решила, что пора рассказать Тимофею о странном расставании Карины и Илая. Я плюхнулась в мягкое кресло напротив дивана, на котором лежал Тимофей, с хрустом жуя зелёное яблоко.  
Слегка замявшись, я всё-таки завела разговор, обхватив себя за локти. 
— Слушай, — неуверенно начала я, — вчера пока тебя не было, мне удалось наконец-то пообщаться с Кариной.  
— Всё хорошо у неё? — произнёс будничным тоном Тим, доедая фрукт. 
— Да... Ну, то есть не совсем... — я в подробностях пересказала весь диалог с подругой, стараясь ничего не упустить.  
Тимофей сел, напряжённо выпрямив спину и сцепив пальцы в замок. Он выглядел явно огорченным и непривычно суровым. Я заметила, как его костяшки пальцев побелели. Изредка парень задавал уточняющие вопросы и, сузив глаза, внимательно слушал, медленно кивая. Его выражение лица стало меня не на шутку беспокоить. Когда он нервничал, всегда сжимал крепко губы и морщил лоб — прямо как сейчас.  
Закончив неприятный рассказ, я осторожно спросила, случайно громко сглотнув: 
— Как думаешь, что это всё значит? 
Тим метнул колкий взгляд в мою сторону, отчего я поёжилась и, нервно выдохнув, провёл рукой по волосам.  
— Я и сам не знаю, — сухо буркнул парень. — Почему ты мне сразу не рассказала? 
Я растерялась. 
— Я хотела! Но Саша была уже здесь — дома, из-за этого я решила не портить тебе настроение.  
На Тимофее не было лица. Он воспринял информацию хуже, чем я могла предположить. В воздухе повисло напряжение. Мне стало жутко не по себе.  
Заикаясь, я спросила:  
— Ты думаешь, Илай реально бросил Карину? 
— Бред, — отрезал он, — кто так расстаётся? Это больше на театральное представление похоже... Он Карину оттолкнул от себя демонстративно. Но для кого это шоу? Ответ очевиден, — Тимофей взглянул на меня с немыслимой тоской, а я не знала, как помочь, что сказать. — Вот же чёрт! — Тим сдвинул брови и резко вскочил на ноги, запустив пальцы в волосы. — Всё идёт не так.  
Я автоматически повторила за ним, шустро поднялась с кресла и хотела двинуться к парню, но тот отмахнулся и, подойдя к окну, уставился вдаль. Я оторопела и продолжала стоять и смотреть на него, хлопая глазами. Он думает, Карина или Илай в опасности? Меня напрягало такое положение вещей, и я очень боялась за подругу, но реакция парня вообще пугала до чёртиков. 
Тимофей сжал кулаки: 
— Отъезд из Фейтфола никак не помог. Всё потому, что Аззан подозревает, что я держу связь с Илаем. И наверняка давит на него. Чтобы не быть уязвимым и чтобы защитить твою подругу, Ил оттолкнул любимую девушку, ради неё самой, — голос звучал незнакомо неуверенным. — Гектор прав. Аззан идёт на принцип. И не остановится, — Тим тяжело выдохнул, по его лицу пробежала тень, и затем он негромко добавил, — если кто-то пострадает... это будет моя вина. 
Я больше не могла оставаться в стороне и шагнула к брюнету, касаясь его руки прохладными пальцами. Парень вздрогнул и посмотрел на меня, будто он совсем забыл о моём присутствии.  
— Ты не можешь себя ни в чём винить! К тому же ничего ещё не случилось, — нежно дотронувшись до мужской щеки, убеждала я парня.  
Мне хотелось хоть что-то сказать, чтобы сгладить обострившуюся ситуацию. Я понимала, что все мы уже устали скрываться и ждать чего-то плохого. Всё это вгоняет в ступор, искажает привычный ритм жизни. Это обыкновенный стресс! Никак иначе! Но парень опустил мою руку. Его прекрасное лицо исказила гримаса боли, а голос превратился в лёд. 
— Не случилось? Ещё? Мы скрываемся, Николь. Ты пропускаешь учёбу, забив на своё будущее. Твоя подруга сидит на антидепрессантах, а Илай... я вообще не знаю, что с ним. Я не должен был вмешиваться, менять реальность... снова! Из-за этого могут пострадать другие! — парень с надрывом схватился за голову, смотря в пустоту перед собой, и часто задышал. 
— Не пострадают! Мы что-нибудь придумаем! — я попыталась обнять окончательно помрачневшего Тима, но он лишь отшатнулся в сторону с холодом в глазах.  
— Я не должен был, — повторял он, как робот. 
— Тима! — я схватила его за плечи, пытаясь встряхнуть, но получилось плохо — я в сравнении с парнем муха по силе. А он был напряжён, как струна, и видно, как ходили мышцы под одеждой, словно тело свело судорогой. — Если бы ты не вмешался, я была бы мертва! — по-настоящему выбитая из колеи, безуспешно ловя взгляд серых глаз, я перешла на крик. 
Брюнет посмотрел куда-то мимо меня и, помолчав, коротко буркнул: 
— Так бывает. 
«Что?» — я качнулась назад, словно получила пощёчину. 
Не знаю, где я взяла силы устоять на месте, казалось, ноги вот-вот подкосятся и я рухну на пол, как мешок картошки. Я вглядывалась в глаза Тимофея, надеясь на то, что мне это послышалось. И этой фразы... его фразы не существовало. Я не отрывала испытывающий взгляд, потому что только по глазам брюнета я могла понять, говорит он правду или нет. 
— Не правда... Ты так не думаешь, — промолвила я внезапно севшим голосом, отрицательно качая головой и вперившись в пепельные глаза. — Не думаешь, — сама себе, по-видимому, повторила я, не чувствуя, бьётся ли ещё сердце у меня в груди и есть ли пол под ногами.  
— Николь, — бессилие поселилось на лице парня, словно в нём что-то надломилось, — я одна сплошная чёртова ошибка. У меня была миссия, к которой я шёл. Вместо этого я позволил себе роскошь — думать, что могу быть простым счастливым человеком, — дымчатые глаза потемнели и заблестели, как мокрый асфальт. — Я никакой не вершитель судеб... Что я буду делать, если кто-то из-за меня погибнет? — этот был вопрос без ответа, и парень, изнеможённо убрав мои руки, направился к выходу. 
Я осталась стоять как вкопанная, не в силах пошевелиться и, кажется, забыв, как дышать. В горле словно застрял колючий штырь, и глаза противно запекло, а я продолжала наблюдать за отдаляющейся мужской фигурой. 
— Тима, — выдавила я, с трудом вдохнув воздух, и парень остановился, не поворачиваясь лицом. — Я... люблю тебя... — слова сорвались еле слышно, и горячая струйка скатилась по щеке, а губы предательски задрожали, но не от холода. 
Тимофей замер, чуть повернул голову вправо. Мне по-прежнему не было видно его лица.  
— Прости, — безжизненно, но мучительно тоскливо выдохнул он и вышел на улицу. 
Когда послышался звук закрывшейся двери, а затем заведённого в машине мотора, слёзы сами полились рекой, перекрывая кислород, и я сползла на пол, обнимая колени. 
— Всё будет хорошо, пока мы вместе, — тихо вслух проговорила я фразу, гревшую моё сердце совсем недавно. В голове она звучала нежным низким и успокаивающим голосом Тимофея. — Ты обещал... — я закрыла лицо руками, не осознавая случившегося. 
Прошло уже несколько часов с того момента, как Тим ушёл из дома и исчез в неизвестном направлении, оставив меня одну. Моя печаль превратилась в жгучую злость, возрастающую с каждой секундой в геометрической прогрессии. 
«Как он мог так со мной поступить? Мы расстались? Или что, чёрт возьми, вообще происходит?» — металась я в одиночестве по большому дому в полнейшем недоумении.  
Я, привыкшая быть на стороне Тимофея, сейчас не могла его оправдать. Я рисковала не меньше него! Переживала за подругу я точно так же, как Тим переживал за Илая! Жертвовала своими планами, перспективами ради чувств, ради будущего, ради него, ради нас! Конечно, мои человеческие сценарии жизни мельчали на его фоне, но всё же! При этом я никогда не жалела о своём выборе... Я в жизни никого так не любила и уверена, что он тоже любит меня. Но сегодняшняя отрезвляющая холодность парня вернула меня обратно в день нашего знакомства. Ну и что я имела? Одна, в незнакомом городе, в чужом доме, без денег, без телефона. Ума не приложу, что и думать, а делать — тем более! 
Поднявшись в спальню, я больше не могла выносить жалкое бездействие и села приводить себя в порядок. Через силу сделала себе макияж: глаза накрасила не сильно, потому что плакать хотелось каждые две минуты, а тушь на ресницах меня хоть немного дисциплинировала. Помаду выбрала самую яркую, тёмно-вишнёвую, которую я использовала всего один раз — дома, после покупки, и тут же стёрла. Так она и валялась дежурной в сумочке, и сегодня её выход! Мне нужно было что-то, что меня отвлечёт. Из сумки с вещами достала единственное платье с цветочным принтом и натянула его на себя. Волосы распустила и, причесав, перекинула на левую сторону красивой гладкой волной. Я в зеркало окинула себя оценивающим взглядом, ругая за глупость, но сидеть и ждать неизвестно чего я не могла физически. Это сводило с ума! Закинув в сумку духи, помаду и блокнот с ручкой, я обулась, накинула наскоро куртку и в спешке покинула чужой дом, пока моя голова не взорвалась от давящих четырёх стен и растерянности. 
Пройдя по извилистой дорожке в лесу, где мы с Тимофеем обычно проезжали на машине, я вышла к пыльной трассе. Остановилась, думая, что делать дальше, и поняла, что возвращаться в свой родной Фейтфол я боюсь. Ехать к родителям тоже не могу. Как бы я им объяснила, почему прогуливаю университет? Вариант сказать правду про Падших ангелов не рассматривался, иначе мама с ходу отвела бы меня к психиатру. Развернувшись в сторону центра Кисмет, я уверенным шагом потопала вдоль дороги. Ощущая внутренний раскол, я подняла глаза к небу — оно приобретало хмурый серо-лиловый вид, намекая на дождливую погоду в самом ближайшем будущем. Машины на скорости проносились мимо, не замечая меня, а я по привычке высматривала знакомую чёрную иномарку. Но её не было видно... Какая же я была злая! Как Тимофей мог такое устроить? На эмоциях я творила всякую ерунду, о которой жалела. Но сейчас я не видела другого выхода, как сбежать из дома Спиритов. Я не понимала, вернётся ли туда Тим... Но хоть кто-то будет рад этой ситуации — блондинистая супермодель. Может, даже разок улыбнётся искренне своей дочери и мужу.  
«Элли...» — выдохнула я с грустью. Она только поделилась со мной самым сокровенным, как я пропала из её жизни. Я буду очень скучать по девочке, если это действительно конец всего... Да что же это такое, мне снова невыносимо жгло глаза. 
Город больше не казался мне приятным. Наоборот, он угнетал меня, больно втаптывая в землю и сжимая острым капканом. Небольшой водоём с рыбами не приносил радости, как раньше. Все магазинчики, парк, скверы, кафешки стали мне незнакомыми и лишь отзывались болью в груди. Потому что я не держала в ладони родную тёплую руку.  
Выйдя на мост, я опустила глаза на неспокойную поверхность воды: крошечные капли дождя оставляли разводы и пропадали из виду. Неожиданно для себя я зажмурилась и зашептала себе под нос: 
— Ангел-хранитель, я знаю, ты у меня есть и слышишь меня... я в растерянности. Не понимаю, что мне делать. Помоги... 
Наконец, я дошла до центра. Зачем? Я не знала ответа. Мне просто нужно было куда-то идти, много и долго, пока ноги не загудят от усталости. Внезапно ливанул сильный дождь, всё больше набирая обороты, сливаясь с солёными от обиды слезами на моём лице. Сама природа словно чувствовала, что происходило у меня в душе, и выплеснула всю мою тоску и боль на Кисмет. Сев на лавочку около незнакомого ресторана, по-видимому, очень дорогого, потому как поодаль были припаркованы машины исключительно бизнес-класса, я проверила карман куртки, но он был пуст. Везде за всё платил Тимофей. Мы слишком спешно уехали из дома, у меня не осталось ни копейки.  
Погода всё больше портилась, ливень сменил мелкий, моросящий дождь и привёл с собой пронизывающий ветер, который превратил мои волосы в мокрые спутанные сосульки. Я начала ощутимо быстро замерзать и чувствовать, как горечь обиды подступала к горлу с новой силой. Я не понимала, что делать дальше. Люди время от времени деловито покидали ресторан, не обращая на меня никакого внимания. Вдруг некто заходящий внутрь заметил меня и резко остановился. 
— Николь?