Невидимый свет

Мёртвая попытка.

Сумерки незаметно обволакивали Кисмет, растушёвывая очертания шумного города и превращая окружающие предметы в живописное полотно, умело расписанное акварельными красками. Небо ещё мгновение назад необычно цветастое, точно пёстрый калейдоскоп, в следующую секунду потемнело, оставляя лишь отклик сиреневого цвета где-то в груди. Необъяснимо, но это время суток парадоксально тем, что практически неуловимо. Я привыкла, как и многие другие, замечать день, в котором живём и бодрствуем, а также ночь, в которой скрываемся. А чудесный переход из света во тьму, этот зыбкий момент — всегда ускользает. Но ведь есть в нём что-то такое мистическое, бесконечно влюбляющее в себя. 
Атмосфера спокойствия, неторопливого движения и расслабленности проникла в каждого после весёлого дня на воздухе. Практически всю обратную дорогу мы ехали молча, отдыхая от болтовни и давая эмоциям спокойно поутихнуть. Разомлев в машине, моя нога с неохотой ступила на землю около дома родителей Элли. В дальнем углу длинного крыльца, на больших плетёных качелях сидел хозяин дома, обложившись бумагами. Девочка, приметив знакомую фигуру, бросилась обнимать отца. Их душевная связь чувствовалась даже на расстоянии. 
— Ох ты! — едва удерживая равновесие от резких объятий, воскликнул Феликс и посадил дочку к себе на колени. — Ну как погуляли?  
Элли в прямом смысле слова буквально светилась счастьем. 
— Было так здорово! — восхищённо воскликнула девочка. — Мы катались на колесе обозрения, а ещё на машинках! Ели странное мороженое! А в конце мы фотографировались! 
Стоявший рядом Тим усмехнулся: 
— Ты теперь не уснёшь. 
— Или наоборот, — подметила я. — Не успеет голову на подушку положить — отключится. 
Интересно, в жизни Элли вообще бывали подобные вылазки с родителями?! Одновременно стало и радостно, и грустно за неё. Но при всех моих вечных сомнениях я рада, что мы устроили ребёнку настоящий выходной день. Действительно семейный — со стороны так точно. Один её вид говорил о том, что мы правильно сделали, приняв решение взять Элли с собой. 
— Ну и хорошо. Идите ужинать, а я ещё немного поработаю, — мужчина поднялся на ноги, сгребая бумаги в стопку, — но сперва пойду уберусь в гараже, — легонько щёлкнув дочку по носу, Феликс фирменно улыбнулся.  
— Тебе помочь? — предложил Тимофей.  
Феликс покачал головой: 
— Спасибо, не надо. Отдыхайте.  
— Увидимся, — попрощался Тим, и я солидарно кивнула. 
Зайдя за угол дома, мужчина скрылся из виду. Мне почему-то казалось, что он был необычайно грустным и потерянным, однако старательно пытался это не показывать, в первую очередь дочери, выдавливая из себя неискреннюю улыбку. Отчего-то я сразу сделала вывод, что это плохое настроение вполне могло быть связано с его супругой. Хотя не исключаю, что это всего лишь моё предвзятое отношение к Аиде диктует возможную вариацию событий. 
Я хитро переглянулась с Элли, и мы, очевидно подумав об одном и том же, вместе умостились на качелях и начали тихонько раскачиваться. Встретив озадаченный взгляд пепельных глаз, я, смутившись, объяснила: 
— Ну не могу я пройти мимо качелек. 
Да, детский сад. Но почему бы и нет?! Кто мог мне запретить радоваться мелочам?! 
Тимофей, усмехнувшись, вздохнул и склонил голову набок, мягко посмотрев на меня. Похоже, его умиляла моя простодушная ребячливость. Элли же в это время где-то нашла божью коровку и аккуратно следила, как та медленно перемещается с пальца на палец. 
Пользуясь отвлечённостью девочки, я полюбопытствовала, обращаясь к парню: 
— А что Феликс делает в гараже? 
Парень улыбнулся и вскинул бровью так, что я не догадалась, что это могло значить. 
— В этом вся прелесть гаража. В нём можно ничего не делать. Мужская территория.  
Мои брови подпрыгнули вверх, удивляясь такой честности: 
— Вот оно что! Твой гараж тоже для этого? — лукаво прищурилась я. 
Но брюнет сразу помрачнел, потупив глаза под ноги.  
— Да уж, — фыркнул Тим, — мой гараж. У меня еще проблемы впереди. Чужая машина стоит в боксе. А должна уже недели две как рассекать по улицам. 
По правде сказать, на фоне всех неприятностей, которые на нас навалились в последнее время, про работу Тимофея я даже не вспоминала. Оставалось лишь надеяться, что всё обойдётся без жертв. Его как мастера очень ценили и уважали в Фейтфоле, да и в соседних городах тоже, насколько мне это было известно. Буду верить, что репутация Тима поспособствует благоприятному разрешению проблемы, несмотря на задержку по срокам.  
— Я уверена, — бодро начала я, потому что одной кислой моськи на квадратный метр сейчас предостаточно, и с воодушевлением продолжила: — Уж кто-кто, но ты — точно всё уладишь! 
Брюнет тихо усмехнулся, и его взгляд немного смягчился. Моя неумелая попытка подбадривания была засчитана. 
— Ладно, вы тут будете сидеть? — спросил парень, и мы с девчушкой синхронно кивнули. — Я пойду в дом, пить хочу. 
Наклонившись, Тимофей коротко чмокнул меня в губы и после скрылся за дверью. 
Элли устало положила голову на моё плечо, и мы какое-то время молчали, слегка покачивая ногами самих себя. Тихий безмолвный вечер действовал на меня убаюкивающе. Хоть время совсем не позднее, но я была не в силах сдерживать свою непрошеную зевоту. 
— Сегодня был такой хороший день, — отрешённо произнесла Элли, наблюдая за насекомым на руке, и вдруг неожиданно добавила, — словно скоро произойдёт что-то плохое.  
Слух будто резануло. Я опешила и отстранилась, заставляя девчушку взглянуть на меня: 
— Что это ещё за глупость? 
Элли, не отвлекаясь, сдула божью коровку. Букашка, расправив маленькие крылышки, улетела в сторону кустарников у крыльца, скрывшись от глаз.  
— Баланс, — повернув голову, задумчиво протянула Элли. — Во всём есть баланс. 
Внутри что-то поднывало, но я старательно гнала это свербящее чувство прочь, не желая верить в подобную чушь. Вообще откуда это в ребёнке, который в свои семь лет должен радоваться жизни и ни о чём не беспокоиться?! Да, согласна, понимать, что любой поступок всегда влечёт за собой какие-то последствия, надо, но тут же совсем другое! Не хотелось быть грубой и думать о ком-то в негативном ключе, но это больше смахивало на умозаключение взрослого человека. Циника. Возможно, с белыми волосами. 
— Не думай о плохом, — я поднялась на ноги. — Пошли в дом, — сидеть на качелях пропало всякое желание. Всё-таки Тимофей недооценивает влияние, которое Аида оказывала на Элли. 
Девочка подскочила и как ни в чём не бывало улыбнулась мне.  
— Я пойду к папе. Увидимся, Ника, — обняв меня за талию, Элли играючи спустилась по ступенькам.  
Как же глупо в этот момент я себя ощущала! Какая-то дурацкая фраза засела в моей голове, как зудящий червячок. Какой смысл радоваться жизни, если следом ждать от неё подвоха?! Откуда эта негативная установка в маленькой головке?! Почему не научить тому, что пока есть счастье и веселье, просто необходимо этим наслаждаться?! Элли — ребёнок!  
В прихожей я сразу заметила, что обувь Тима стояла у входа. Он, почти не снимая, носил чёрные кеды, пока мы были в Кисмет, хотя с собой имелись и другие варианты. Я разулась и притормозила у зеркала, стараясь поправить непослушные из-за влажной погоды волосы. Со стороны кухни послышались тихие голоса, и я, терзаемая любопытством, как, впрочем, всегда, подошла немного ближе, убедившись, что в зале никого нет. Бесшумно ступая по полу, как крадущаяся тигрица на охоте, я дошла до арки, ведущей в кухню. Встав около прохода, рядом с большим растением в высоком цветочном горшке, я попыталась разобрать, чьи голоса звучат так приглушённо. 
— Ты с ума сошёл? — прошипела женщина. 
«Тётя Совершенство», — я сразу узнала злую хозяйку дома. 
— Аида, — выдержанно пытался успокоить её родной голос. 
— Целестин подарить человеку. Ты в своём уме? К чему это? Зачем? — неугомонно возмущалась блондинка. 
Ну, конечно! Очевидно, она рассмотрела осколок ангельского маяка на моём пальце. 
Тимофей нервно выдохнул: 
— Не понимаю, в чём твоя проблема? 
— Это всё она! — шипела хозяйка, чуть ли не плюясь ядом. — Она тебе мозги вконец запудрила! 
Несложно было догадаться, о ком она говорила. Я всем нутром почувствовала лютую ненависть к себе, исходящую от блондинистой злюки. Вот ведь, а мне на секунду даже вчера показалось, что она пытается измениться. Но нет, вся её подчёркнутая любезность — напускное лицемерие, не более.  
— Меня огорчает, что ты так думаешь. Что кто-то может мной руководить, — мужской голос звучал раздосадовано и необычно сухо. — Я сам принял решение. Если ты против, тебе же хуже. Я расцениваю твою позицию как протест. Ты против моего выбора. А значит, против моего счастья.  
О чём он говорил?! Об отказе от крыльев?! Но если так, значит, он окончательно принял решение не возвращаться в Хранители?! У меня задрожали руки от этих мыслей. Тим хочет быть человеком?! Это такой серьёзный шаг, и это — ради меня! Простой девчонки из маленького городка! Понимая, что все его слова – правда, я гордилась им, но стало поистине страшно... Страшно не оправдать ожидания парня или разочаровать его. Тяжесть ответственности непрошено упала мне на плечи. К тому же рассудок ругал за то, что я стала нежелательным свидетелем этого разговора, и надо сказать, ругал за дело. Но уйти я была уже не в силах себя заставить.  
До меня донеслось судорожное сопение женщины. 
— Ты слышишь себя? Эта девка на тебя так влияет! Ты достоин большего. Мы — высшие существа. Как же быстро ты об этом забыл, связавшись с ней. Она только всё разрушает. Даже нашу семью, — гневно и с вызовом говорила блондинка, но не повышая голос. 
Послышались короткие шаги на месте, и Тим вздохнул, похоже, понимая, что разговор движется в никуда.  
— Аида, взгляни уже на вещи реально. Что происходит вокруг тебя, скажи? — задал вопрос Тим, но женщина молчала. — Ты не можешь принять свою жизнь, и из-за этого несчастна. Но ты и всех вокруг делаешь несчастными, пытаясь заставить жить по-твоему. 
Повисла напряжённая пауза. Тимофей замолк. Думаю, он надеялся, что до женщины дойдёт хоть часть сказанних им слов и она наконец осознает, что парень не шутит. Аида же молчала, видимо, по привычке выжидающе сверля его глазами, как она искусно умела делать. Хоть я и не видела разговаривающих, но легко представила, как парень сжал губы и провёл рукой по коротким тёмным волосам. Он нервничал — это очень сильно чувствовалось. Как будто пара воинов сцепились в схватке так, что яркие искры сыпались от соприкосновения стали их мечей. Вот только поединок этот мнений и характеров. 
— Тимофей, — похоже, Аида не услышала ни единого слова брюнета и продолжила гнуть свою линию, — ты же почти добился цели, почти вернулся в Хранители. Ты как никогда близок, я это чувствую. Очнись от наваждения, пока не поздно, — женский голос смягчился. 
Тим тоскливо усмехнулся. 
— Ты так и не поняла?! — голос парня досадливо разрезал воздух. — Я не хочу больше быть сторонним наблюдателем. Я хочу жить. Сам. Хочу проживать эту жизнь, чувствовать её, вдыхать. Мне предоставилась такая возможность, и только с ней я понял — моё появление на Земле не наказание, а ещё один шанс и самый лучший подарок! — Тимофей гулко выдохнул и, словно через силу, добавил: — Но оценить это могут не все, как я вижу. 
Зажмурив глаза, я затаила дыхание. 
Неужели Аида не чувствует, каким болезненным отчаянием сквозило от его слов?! Моё сердце затрещало по швам от того, с какой горечью звучал голос Тима. В то же время всё тело согревалось изнутри, слыша самое лучшее признание. Боль от чувства вины давила и одновременно рвала на куски всю душу. Стиснув зубы и сжав больно кулаки, я желала одного: выскочить к ним и завопить во всю глотку: 
«Аида! Открой ты, чёрт возьми, глаза! Я люблю его! Люблю, слышишь?! Не поступай с ним так! Не делай ему больно!» 
Бесшумные слёзы обжигали глаза, вызывая в теле лихорадку. Как же глубоко могут ранить слова. Неужели близкий человек может быть так жесток?! Равнодушен?! Напрочь глух?!  
Аида обратилась вновь: 
— Тимофей… 
Но Тим больше не был намерен продолжать диалог, потому как, скорее всего, это была далеко не первая попытка до неё достучаться. Он резко оборвал женщину на полуслове: 
— Мы пробудем здесь до завтра и уедем, — от его слов веяло колючим холодом. — Я больше не могу с тобой бодаться. Просто устал от того, что ты не в силах хотя бы попробовать понять меня. Устал от бесконечных попыток ломиться в закрытые двери. Прости, но ты занимаешься не тем. Не туда ты направляешь энергию, — парень сделал паузу. — Твоя дочь Элли нуждается в тебе. А ты всё бредишь своей мнимой важностью. Спустись на землю, ведь ты уже тут. А я... я больше не могу, — брюнет помедлил, словно решаясь озвучить то, что собирался, — мы уедем, и больше ни меня, ни Николь ты не увидишь.  
Я осознала, что Тимофей быстрым шагом направляется вон из кухни, и в панике замешкалась. Куда бежать?! Сделав шаг назад, нога запнулась о керамический горшок, и я пролетела сквозь высокие, тонкие стволы деревца, чуть не сломав его. Мне это несвойственно — но шум я не подняла. Всё действо прошло в гробовой тишине, не считая моего недовольного сопения. Тим быстрым шагом прошёл мимо, не обратив на меня, сидящую на полу, ни малейшего внимания. Наверняка парень был слишком расстроен.  
— Чёрт, — сдавленно прошипела Аида, и что-то разбилось о стену.  
«Надо скорее отсюда выбираться», — с ужасом поняла я, поднимаясь на ноги. 
Никогда раньше не слышала, чтобы Аида ругалась. Похоже, она с ума сходила от бессилия и злости. Привычка всё и всех контролировать не давала ей возможности принять непоколебимый отпор. Признаться, эта реакция женщины не на шутку меня пугала. Я потихоньку становилась олицетворением всех её проблем. 
Так быстро я, пожалуй, ещё никогда в жизни не бегала. Но, кажется, моё бесцеремонное вмешательство в семейные разборки осталось незамеченным. Нажав на ручку, я приоткрыла дверь, но наша спальня была пуста. Я аккуратно прислушалась к ванной напротив и, подойдя вплотную, попыталась зайти внутрь, но замок был заперт.  
Какое-то время, замерев, я озадаченно стояла на месте. Стараясь угомонить свой взволнованный пульс, я зашла в комнату и села на пол. Хотелось надеяться, что с Тимом всё хорошо. Он взрослый и мудрый мальчик, мог захотеть побыть один, наедине со своими переживаниями и мыслями. Меньше всего нужно докучать ему своим вниманием. Захочет поговорить — я готова, но не насильно.  
Прошло не больше десяти минут, как Тимофей показался в комнате. Если бы я не знала, что случилось внизу, не сказала бы, что он выглядел подавленным. Парень вёл себя сдержанно. Это было в его привычке — переживать всё внутри. Он накинул полотенце сохнуть на дверцу шкафа, а сам надел чистую чёрную футболку и такие же боксеры. Я решила вести себя, как обычно и, оперевшись на руки, поднялась с пола. 
— Ты ужинать не будешь? — аккуратно начала я, хоть и понимала, что для ужина уже поздно. 
Брюнет лёг на кровать, накрываясь мягким одеялом, и покосился на меня, выдавив едва заметную улыбку: 
— Не хочу. Спать буду. 
Я с осторожностью шагнула к парню, но на кровать сесть не решилась: 
— Ещё рано. Ты хорошо себя чувствуешь? 
Парень отмахнулся и перевернулся набок, ко мне спиной. 
— Всё нормально. Устал. Иди поешь без меня. 
Наблюдая, как напрягаются его мышцы на спине, я согласно протянула: 
— Хорошо. 
Я открыла дверь и, ещё раз бросив взгляд на Тимофея, спустилась вниз. Я же не дура, я всё понимала — мужские принципы. Он не хотел казаться слабым или уязвимым. Скрыться в этом доме ото всех и не вызвать подозрение — крайне сложно. Поэтому я подыграла ему, самовольно испарившись из комнаты.  
На первом этаже везде был погашен свет, и лишь ночные светильники тускло зажигались, реагируя на моё перемещение. Думаю, хозяева уже отправились в спальню. Ужин у них обычно бывал значительно раньше, и к моему неприкрытому счастью, мы его пропустили. Я не была голодна, ссора Аиды и Тимофея напрочь отбила аппетит. В холодильнике я обнаружила холодную банку с газировкой и, приложив её к голове, уселась на пушистое кресло перед погашенным камином. Подтянув ноги под себя, я сделала глоток прохладного лимонада и, прикрыв глаза, откинулась на спинку. Просидев так совсем недолго, я подняла веки и неожиданно встретилась с испепеляющим взглядом Аиды. Отпрянув в замешательстве назад, я выронила банку из рук, расплескивая содержимое прямо на белый, даже в полумраке, ковёр. Я молниеносно сиганула за полотенцем и принялась яростно вытирать пятно. Женщина, сложив руки на груди, молчала, отойдя в сторону. Что ей от меня нужно?! Но ждать её едких советов я тоже не собиралась. 
Наспех ликвидировав липкие последствия своего испуга, я прошла к лестнице, мимо напряжённой фигуры женщины.  
— Думаешь, победила меня? — угрожающе процедил голос блондинки из темноты. — Думаешь, это финал? — она переместилась вбок. 
Впрочем, ничего удивительного, что Аида знала о моём немом участии в их диалоге с Тимом. Такая, как она — хищница, без сомнений, умела читать людей и предугадывать их действия. И нет, я не боялась её — я её презирала и, может быть, немного жалела. Она плела свою судьбу, как плотоядная паучиха, и в конце концов останется одна со своею гордостью и надуманным величием.  
Не понимая, какой силой движимая, я затормозила и настороженно обернулась через плечо. 
— Мне не интересно, — бросила я. Если пораскинуть мозгами, то получается, что я действительно её победила — в её вымышленном мире, где шла наша война. 
Я вновь сделала шаг к лестнице, и вдруг женская фигура выросла прямо передо мной. Вздрогнув от неожиданности, я приготовилась к нападению или, может, удару. Но к моему недоумению, она лишь чуть приблизилась и, сощурив глаза, прошипела: 
— Это не конец. 
Злобно сверкнув глазами и резко развернувшись, женщина поднялась наверх. Когда Аида скрылась из вида, я с облегчением выдохнула, чуть наклонившись вперёд, успокаивая сбившееся дыхание. 
«Вот же психичка. Столько крови попила и моей, и Тима, и всё мало», — подумала я и поспешила вернуться обратно в спальню.