Невидимый свет

Всё же это его первый день рождения.

По понятным причинам этот вечер подошёл к концу. Я, Саша, Карина и Тихон убрали всё со стола и на автомате раскидали по полкам холодильника остатки еды и напитков, почти не разговаривая между собой. Остальные парни передвинули мебель и ликвидировали следы вечеринки на улице. Минут через сорок все понуро разбрелись по комнатам — хотелось как можно скорее закончить этот так круто начавшийся и так чудовищно завершившийся вечер. На первом этаже легли Тэш и Тихон: кто-то на диван, а кто-то разложил кресло. На втором этаже в холле на вместительном диване устроились Саша и Клим. Карина и Илай в хозяйской спальне — в той, что побольше. А я и Тимофей расположились в маленькой комнате, но тоже со сносной двуспальной кроватью, хоть и страшно скрипящей от любого шевеления. 
Тимофей разделся до нижнего белья и лёг, накрывшись одеялом. У меня с собой была шёлковая пижама, в неё я и нырнула не задумываясь, после того как умыла лицо ледяной водой. Наверное, я просто надеялась очнуться ото сна благодаря ощущению холода на коже. Но это оказалось невозможно. Потому что это не чёртов сон! Лучший друг моего парня только что признался мне в любви. Гектор мог без труда завоевать любую женщину в мире, но влюбился именно в меня... Лёжа на спине и уставившись в потолок пустым взглядом, я умоляла сон прийти ко мне. Но пока перед глазами стояло напрочь застывшее печальное лицо Гектора. Его слова громко звенели в ушах, вызывая тягостный спазм, а обрывки слишком серьёзных фраз хаотично крутились в мозгу, не находя объяснения: «Как же так?!» Зажмурившись, я закрыла лицо руками, пытаясь прогнать образ Гектора из больной головы.  
Тим перевернулся набок и неуверенно обнял меня одной рукой. Бархатный голос влился в тишину дома: 
— Если хочешь, давай поговорим о том, что произошло.  
Моё тело словно парализовало, обессиленно отключились все мышцы, и руки упали на простынь. Я не шевелилась. 
— Я не знаю, что сказать. Вообще. 
До кожи на шее донесся тонкий поток тёплого воздуха, по-видимому, Тимофей протяжно выдохнул незаметно для меня. Интересно, о чём он думает?! Хотя нет. Не хочу знать. Это просто ужасно — даже представить. Не без труда сглотнув липкий комок в горле, я повернула лицо к парню. 
— Ты его не ударил. 
Тим ответил без намёка на сомнение: 
— Он не заслужил такого. Ему сейчас намного хуже, чем нам, вместе взятым.  
Честно признаться, я понимала это без слов. Никогда в жизни не думала, что чувства ко мне могут так сильно мучить человека. Это какая-то дефектная ирония, сбой в матрице — никак иначе! В моей жизни всякое случалось, особенно за последние месяцы. Но чтобы человек любил меня, находясь рядом, и при этом незаметно для всех окружающих — такое впервые! 
— Я видела, — вдруг вспомнила я, — как ты смотрел на него, когда я танцевала.  
Какая же я дура! По одному лишь взгляду Гектора в тот момент можно было догадаться, какую тайну он в себе хранит. Я ничего не замечала, а даже если и видела, выдумывала для этого логичные, как мне казалось, обоснования. 
Сквозь темноту комнаты я различила, что Тим нахмурился. Что бы он ни говорил и как бы ни держал в узде свой голос и эмоции — его разбитое состояние было не скрыть под напускным спокойствием. 
— Да, — отрезал Тим, задумчиво выводя пальцем круги по моей руке. Гулко вздохнув, он продолжил: — Я давно кое-что заметил. Всё потому что не могу контролировать своё «чувство», и, сам того не желая, я ощущал переживания Гектора.  
— Какие переживания? — сипло обронила я, на самом деле страшась услышать ответ.  
Парень медлил. Он подтянул одеяло выше и заботливо накрыл мои руки, по которым недавно плавно выводил узоры.  
Тим положил руку поверх ткани на мой живот и заговорил: 
— Гектор всё время находился в состоянии внутренней борьбы. Я как-то даже поинтересовался у него, что его так сильно беспокоит. — Парень сделал паузу, а я продолжала внимательно слушать. — Но ответа как такового не было. Сказал, личные переживания, мол, нужно забыть и отпустить одного человека. — Я поджала губы, понимая, что это было обо мне. Гектор вел сражение внутри себя, пытался искоренить неправильные чувства к женщине друга. Реальная битва разумного мозга против безрассудного сердца. — Однако в последнее время я заметил некоторую закономерность. «Чувство» стало ощущаться сильнее, когда ты появлялась перед его глазами. Это были настоящие всплески. И сегодня, когда ты танцевала, — хрипло произнёс Тимофей, — я сквозь толпу на расстоянии ощутил поглощающее его отчаяние, даже музыка и болтовня Тэша не смогли это заглушить. 
Снова стыдливо закрыв глаза, я пробубнила: 
— Не понимаю, как я этого не замечала. 
Мне показалось, в следующую секунду парень напрягся, пытаясь контролировать своё дыхание.  
Его голос прозвучал холодно, похоже, от закравшегося вдруг сомнения: 
— Скажи, ты что-то чувствуешь к нему? 
— Что?! — я тут же подскочила как на иголках и села в постели. От негодования или резкого подъёма закружилась голова, а в глазах замелькали жёлтые мошки, но я возмущённо ответила: — Как ты можешь спрашивать меня об этом? 
Тимофей спокойно ответил: 
— Я должен это знать. Тебе так не кажется? — Парень замолк и, сделав испытывающую паузу, добавил; — Может, сегодняшний вечер поменял твоё отношение к Гектору. Я не вправе лишать тебя выбора. 
Моя голова измождённо упала мне в руки. Как Тимофей мог во мне сомневаться?! В моих чувствах?! О каком выборе он говорит?! Я выбрала его и всегда буду выбирать! Боже, на что ещё надо пойти, чтобы он был во мне уверен?! Ведь даже умереть пробовала! 
Это просто издевательство. Добивание. Контрольный выстрел. Или как ещё можно назвать?! И без того тошно. 
Размеренно втягивая носом воздух, я медленно успокаивала разбушевавшиеся мысли и эмоции. И только тогда ответила, громко выдохнув: 
— Гектор для меня как брат. Конечно, я ощущаю к нему что-то тёплое, — я говорила предельно открыто и честно, без подводных камней и подвохов. Не тот случай, чтобы лукавить. — Но это совсем не то, что он чувствует ко мне. — Я снова спрятала лицо в ладошках, потому что мне вдруг нестерпимо захотелось заплакать. Ненавижу делать больно другим людям, обижать их — меня это напрочь выбивает из колеи. — Тима, — подала я голос, спрятавшись в себя, — что теперь будет?  
Неторопливо присев в постели, парень придвинулся поближе и молча прижал меня к себе, поглаживая по длинным спутавшимся волосам. А я только молча глотала солёную жидкость из глаз, представляя, что сейчас чувствует Гектор — совсем один, совершенно морально подавленный. Мне вспомнился его искренний тост на вечеринке в честь Тима: «Прости, но я буду рядом, буду твоим другом». Почему от этих слов теперь так горько во рту, словно они обрели вкус?! Как иронично вся эта ситуация смогла перевернуть контекст сказанного. 
— Всё наладится, — прошептал Тим, — дай ему время.  
Дурацкий момент, когда вдруг осознаёшь, что только недавно думала — все неприятности закончились, все опасности позади, а впереди только светлые и наполненные радостью деньки. Елена и Аззан погибли по своей же воле, а значит, можно спать спокойно и нам, и всем жителям Фейтфола. Но не тут-то было! Теперь совесть наступила мне на горло и медленно, с наслаждением душит меня. Но что я могу предпринять?! Чтобы один человек переключился на другого — нужны новые люди, новые знакомства. А мне остаётся лишь пропасть из его поля зрения. Так что, вероятно, Тим прав. Время — наш единственный союзник в данном случае. 
Вспомнив об изначальной причине нашей незабываемой вечеринки, я неуклюже выпуталась из одеяла и, стащив сумку со стола, вернулась в тёплую постель.  
Тимофей взволнованно склонил голову в попытке рассмотреть сквозь темноту, что же я делаю. 
— Что такое? — негромко спросил он, но я уловила нотки тревоги. 
Включив тусклый ночник в форме элегантного гриба на тумбочке, я выудила из кармашка сумки небольшой подарочный пакет и протянула его парню. 
— Из-за всего случившегося я совсем забыла вручить тебе подарок. Твой первый день рождения как-никак, — попыталась улыбнуться я, хотя на душе скребли кошки. — С твоим подаренным кольцом не сравнить, конечно, но это тоже важная вещица в моей жизни. — Касаясь прохладными пальцами моей кожи, Тим взял подарок и, смущённо покрутив его в руках, открыл. Парень вытянул за плотную верёвку серебряный кулон в форме клинка с крыльями у основания и, разглядев его получше, улыбнулся мне. — Этот кулон я нашла, когда мне было семь — во дворе дома в песочнице. Почему-то тогда я и решила, что это будет мой амулет, — ностальгически усмехнулась я, вспомнив свои мысли пятнадцатилетней давности. — Я всегда носила его в кармане сумки или рюкзака. Мне казалось, он защищает меня. 
Со стороны, конечно, это наивные бредни мечтательной девочки. Но либо это самовнушение, либо он действительно помогал мне. На экзаменах в школе и в университете, да и в каких-то мелких ситуациях, когда было страшно. Но сейчас, если так подумать, зачем мне крылатый амулет, если у меня под боком настоящий ангел с настоящими крыльями?! Любопытно, однако, вышло: крылышки в той или иной форме сопровождали меня почти всю жизнь, а я лишь сейчас об этом задумалась. 
Парень потянулся ко мне и, поцеловав в губы, с благодарностью прошептал: 
— Мне нравится. Спасибо.  
Отложив сумку в сторону — на пол, я подтянулась на руках и, пристав на колени, помогла надеть кулон на шею Тимофея. Мужские плечи в полумраке выглядели мощными и широкими. Я обняла парня со спины и ласково поцеловала в щёку, щекоча ему кожу. Брюнет развернулся и прижал меня к себе. Он вытянулся на кровати, не выпуская мою фигуру из тесных объятий. Прислонив голову к его сильной груди, будто Тимофей моя тёплая, уютная подушка и коротко поцеловав его в шею, я выдохнула: 
— Я люблю тебя. 
Брюнет не ответил, просто прижал ещё сильнее. Нам всем сейчас нужно время.