Невинная. Цена предательства

Пролог

Когда заканчиваю с последним номером, плетусь в гримёрку, едва переставляя ноги. Икры болят, стопы отекли от долгого стояния на каблуках.

Мне нужно переодеться, смыть с себя излишне яркий макияж и вернуться домой, где мирно спит Сонечка. Я стягиваю с лица кружевную маску, комкаю в руках.

Мне хочется швырнуть на пол, начать топтать ногами. Но я сдерживаюсь. Совсем немного осталось накопить на операцию. И я скоро получу наследство. Потом я смогу уйти с работы.

Провожу пальцами под глазами, стирая капельки пота. Вовсе не хочется думать о том, что это слёзы. Слишком много я их пролила за последние полторы недели.

Я берусь за ручку, чтобы войти к гримёрку, а в следующую секунду я чувствую на себе взгляд. Прожигающий, оценивающий, властный. Одержимый. Он скользит по груди и талии, будто ощупывает. Будто кончики его пальцев скользят по моим изгибам. Настойчиво. Жадно. Нетерпеливо. И мне не требуется поднимать глаза, чтобы знать, кто стоит за спиной.

Оборачиваюсь. И на мгновение я теряюсь и подворачиваю лодыжку. В груди тут же всё начинает сворачиваться от эмоций. Сжиматься от желания оказаться к нему ближе. Прижаться. Спрятаться в его объятиях от всех бед мира.

Я слишком хорошо запомнила те ощущения. Досконально. Они впечатались в мою память.

Игнатов подходит ближе, не отрывая от меня взгляда. В его глазах холодный блеск, а в его улыбке прослеживается надменность. И эти его эмоции неожиданно сильно ранят.

Я хочу видеть в них снова раскаяние. Боль. Желание.

— Привет, Маша, — говорит он, и от его голоса у меня по коже бегут мурашки.

Чёртов Игнатов. Я ненавижу реакцию своего тела на него. Борюсь с ней изо всех сил.

— Что тебе нужно, Мирон? Я не ясно тебе всё сказал в прошлый раз?

— Ты отлично танцуешь, — говорит с хриплыми нотками в голосе.

— Спасибо, — говорю я сухо. — Но мне пора идти. Соня дома ждёт.

Я пытаюсь прошмыгнуть в гримёрку, избежать этого разговора. Но он перехватывает мою руку, сжимая ее в своей ладони. Толкает меня в плечо, пригвождает огромным, пышущим жаром телом к стене.

Дыхание замирает в горле. Ресницы трепещут. Грудь призывно вздымается и опадает. И я ловлю жадный, полный желания взгляд Мирона на неё. И зачем-то выгибаюсь ещё сильнее, чтобы взгляд молодого человека стал тёмным. Чёрным.

— Я знаю о твоей сестре, — говорит он, и мир вокруг меня рушится. — Знаю, что тебе нужны деньги.

— Откуда ты знаешь? — спрашиваю я.

— Это неважно, — отвечает он, не отпуская моей руки. — Важно то, что я могу помочь.

— Мне от тебя ничего не нужно, Игнатов.

— Я могу дать тебе деньги на операцию, — говорит Игнатов. — Всю сумму, которая тебе нужна.

— И что взамен? — спрашиваю я, зная, что ответ мне совершенно не понравится.

Он улыбается. Холодной, хищной улыбкой. Его глаза блестят, словно у голодного волка, увидевшего добычу.

Он наклоняется ближе, шепча мне на ухо слова, от которых у меня холодеет кровь в жилах:

— Твоя невинность.

— Ты… ты чудовище, — шепчу я, чувствуя, как подступают слезы. — Ты… Зачем всё это было? Ты…

Мирон усмехается, невозмутимо глядя на меня.

— Я реалист, — говорит он. — В этом мире за все нужно платить. И иногда цена бывает очень высока. Подумай хорошенько над моим предложением. Время не ждет.

Он резко отталкивается руками от стены и уходит, оставив меня одну. Растерянную. Униженную. И не знающую, что делать.