Невинная для Демона

Глава 3

ЛИЛИЯ

Собрание заканчивается. Ректор произносит последние слова, но я не слышу, потому что чувствую на себе взгляд.

Пристальный. Прожигающий кожу на моей левой щеке, будто раскалённым металлом.

Я знаю, откуда он. С третьего ряда. Но не поворачиваюсь. Всё моё существо сосредоточено на спине ректора, на складках его серого пиджака — только бы не туда. Только бы не встретиться с ним глазами. Делаю вид, что поглощена, даже киваю пару раз, будто ловлю каждое мудрое слово. А внутри — один сплошной, тугой, трепещущий комок страха.

Наконец, Станислав Владимирович отпускает нас. Зал взрывается грохотом стульев, говором, смешками. Студенты плотным потоком движутся к выходу. Я задерживаюсь, притворяюсь, что копаюсь в рюкзаке. «Господи, только бы он ушёл первым. Только бы не подошёл».

— Привет.

Я вздрагиваю. Рядом стоит та самая рыжая девушка с россыпью веснушек щеках. Она улыбается, но в её зелёных глазах нет и капли веселья — только неподдельная тревога.

— Меня зовут Инга, — протягивает руку.

Я, почти на автомате, пожимаю её. Ладонь тёплая, хватка уверенная.

— Лилия.

— Знаю, слышала, — кивает, взгляд девушки скользит по почти опустевшему залу. Она понижает голос до доверительного шёпота. — Слушай, Лиля… это ты зря ляпнула такое Чернышевскому. Ты этими словами нажила себе страшнейшего врага.

Она делает паузу, давая словам врезаться в моё сознание, словно гвозди.

— Братья Чернышевские тут правят. Как короли. Здесь своя иерархия. И они — на самой вершине. Ты же видела, даже ректор ему не перечил, просто слушал, что говорит Дамьен. С ними препираться — себе дороже. Их все боятся. Буквально все.

Мне становится холодно. Инга сообщает это без пафоса, без эмоций. Просто констатация страшного факта, как прогноз погоды про ураган.

— Девчонки, понятное дело, тянутся. Внешность… ну ты сама видела, — кидает короткий взгляд в сторону третьего ряда. — И эта… манящая дикость. Харизма. Все трое — очень, ну очень привлекательные. Но это не значит, что они доступны.

Рыжая перечисляет, загибая пальцы:

— Дамьен. Брюнет, чёрные глаза. Тату на шее — «роза, обвитая змёй». Его прозвище — Демон.

— Второй Виктор, все зовут Вик. Тоже брюнет, но глаза… ледяные, голубые. На шее — волк. Кличут — Монстр.

— Максимилиан. Или же Макс. Блондин, глаза синие. «Обаятельный мерзавец». На шее — два китайских дракона.

С каждым новым словом комок страха в моей груди обрастает новой, ледяной коркой. Эти трое словно не люди, а мифические существа из страшной сказки. И я только что плюнула в лицо самому главному из них.

— Многие пытаются сблизиться с ними, чтобы братья взяли их под крыло, — продолжает девушка, понижая голос ещё больше. — Но они самодостаточные. Им достаточно друг друга. Троица — не разлей вода. Никого к себе не подпускают.

Она глядит на меня прямо, безжалостно честно.

— И это ещё не всё. Их отец — главный спонсор этого универа. Вливает сюда бешеные деньги. Им всё можно. Всё.

Слово «всё» виснет в воздухе между нами, наполненное тяжёлыми, невысказанными возможностями. У меня слегка подкашиваются ноги. Я не просто нахамила красивому, дерзкому парню, а публично оскорбила местного князя. В его же княжестве. Где слово Чернышевских — закон.

— Спасибо, что предупредила, — выдавливаю из себя.

— Да не за что. Просто… будь осторожна. Серьёзно.

Мы выходим в коридор. Меня захлёстывает волна шума, гомона, движения. И я сразу вижу их.

Они идут навстречу, неторопливо, занимая собой всё пространство широкого, светлого коридора.

Толпа студентов перед ними не просто расступается — она образует живой, почтительный, почти подобострастный коридор. Братья не требуют этого — это происходит само собой, как закон природы.

В центре — Дамьен. Он идёт, чуть впереди братьев, его осанка — немой вызов всему миру. Чёрная рубашка, чёрные волосы, взгляд, устремлённый сквозь толпу, будто она для него — просто пейзаж, фон. Та самая змея с розой на шее, будто пульсирует на его коже.

Слева от него — Виктор. Высокий, с холодным, отстранённым выражением на резком, красивом лице. Его голубые глаза, как озёрная вода в декабре, бегло скользят по окружающим, никого не видя. Татуировка волка на шее выглядит как готовый к прыжку силуэт.

Справа — Максимилиан. Светловолосый контраст в этой тёмной триаде. Он улыбается, но улыбка не достигает синих глаз. Она какая-то отточенная. Играющая. Два дракона на шее кажутся живыми, готовыми вырваться на волю, и сжечь всех вокруг.

Они не просто идут, а владеют пространством. Аура непререкаемой силы и полного, тотального безразличия исходит от них волнами, заставляя воздух вибрировать.

Я застываю, прижавшись к холодной стене, стараясь стать частью штукатурки.

Дамьен проходит мимо. Не поворачивает головы. Не смотрит. Я делаю крошечный, невольный выдох облегчения. Может, пронесло…

И в этот момент он останавливается.

Ровно посреди созданного для него коридора. Без видимой причины. Вик и Макс мгновенно замирают по бокам, как верные тени. Весь шумный поток студентов затихает. Наступает звенящая тишина.

Дамьен медленно, слишком медленно, поворачивает голову. Его чёрные глаза, пустые и всевидящие, находят меня у стены. В них нет той ярости, что была в зале. Есть холодное любопытство. И оно в тысячу раз страшнее.

— Лунина.

Одно слово. Голос пробирает до костей. Он не кричит. Не повышает тона. Но это слово пробивает наступившую тишину, как ледяная игла, и вонзается прямо в мой позвоночник. Я чувствую, как по спине бежит противная дрожь, сковывая мышцы.

Он делает шаг навстречу. Один, потом второй, третий. Толпа окончательно стихает, образуя вокруг нас круг. Все вылупились, ждут. Я чувствую на себе десятки глаз — любопытных, испуганных, злорадных.

Чернышевский останавливается так близко, что я снова чувствую тот же горьковатый, пьянящий запах — одеколон, что-то дикое с острыми нотками. Вижу каждую деталь его лица вблизи: тонкий белый шрам над бровью, которую он чуть приподнял, насмешливую складку у губ.