Невинная для Демона

Глава 7

Глава 7

ЛИЛИЯ

Дамьен уезжает — резко, после какого-то звонка, даже не попрощавшись, будто вырывается из пространства, которое перестало ему подчиняться.

И только когда рёв его двигателя затихает вдали, я могу наконец вдохнуть полной грудью. Воздух в комнате, пропитанный красками, кажется мне теперь чистым и лёгким, словно присутствие Чернышевского оставляло в нём ядовитый след.

Его аура давила на меня физически, почти болезненно. Даже когда он просто ходил и смотрел на картины, даже на расстоянии я ловила от него импульсы — чистую, необработанную энергию. Агрессивность. Дикость, приручённую лишь тонким, хрупким слоем цивилизации.

Крупная, мощная фигура Дамьена в моей маленькой студии казалась ещё больше, угрожающе больше, заполняла собой всё пространство, вытесняя воздух и оставляя мне слишком мало места, чтобы дышать и думать.

И только сегодня я заметила татуировку на тыльной стороне его ладони. Не просто рисунок, а челюсть скелета, злобно сомкнутая.

Господи, от этого парня всё внутри стынет, будто Чернышевский — предвестник чего-то ужасного и необратимого.

Но эта мысль странно притягательна. В его присутствии всё замирает. Даже кровь течёт медленнее. А сердце просто затихает, будто своими ударами боится разозлить этого Демона.

Я в шоке от этой его способности — так влиять на всё вокруг. Так влиять на окружающих. На меня. От него исходят вибрации, низкие, предостерегающие, как гул перед землетрясением, и я чувствую их каждой клеткой кожи.

Но чем дольше смотришь него, тем сильнее разгорается любопытство. Не здоровое, нет. Опасное. Запретное. Такое, за которое потом приходится расплачиваться.

Хочется заглянуть в самую глубь этой тьмы, прочитать, разобрать по полочкам, понять, что там внутри. Понять, откуда в человеке столько… хаоса. И почему он настолько сильно тянет к себе.

Резко, почти срывая, я убираю с мольберта картину матери, будто она больше не может меня защитить. Ставлю чистый холст. Беру самую большую кисть, окунаю в чёрную краску безо всякой подложки. И делаю первый мазок. Резкий, размашистый, почти злой. Второй. Третий.

Из чёрных клякс уже проступают контуры — волевой подбородок, линия скулы, провал глазниц. ОН. Его черты. Аура. Тьма. Она пугает. Но она невероятно, гипнотически притягательна. Дамьен вдохновляет на что-то мрачное, честное и бездонное. На правду, от которой невозможно отвернуться.

На следующий день, как и обещала, я еду с Ингой в клуб. С нами ещё несколько ребят с курса — шумных, весёлых, уже подогретых ожиданием вечеринки.

Я надела короткий розовый топ. Другого ничего нет. И широкие джинсы с низкой посадкой — багги. Сочетание такое, что полоска живота остаётся открытой, уязвимой. Мне некомфортно. Кожа будто оголена не только физически — я чувствую себя беззащитной. Щекотно от каждого дуновения, от взглядов, которые я ловлю краем глаза. Но Инга, оглядев меня, одобрительно цокнула языком: «А ты огонь, Лиль».

Кроссовки и джинсовая куртка — моя последняя попытка сохранить хоть каплю себя, хоть какую-то броню.

Клуб «Пульс» оглушает с порога. Ритм музыки бьёт в грудину, отзывается в висках, заставляя сердце подстраиваться под чужой темп. Я, честно, люблю танцевать. Это моё тайное, домашнее баловство — когда никого нет, включаю любимую песню погромче и двигаюсь как душе угодно, теряя себя в движении. Но здесь, при всех… это другая вселенная.

Мы устраиваемся за столиком. Куртку приходится снять и повесить на стул. Душно. Парни сразу же идут за коктейлями. А Инга, сверкая глазами, хватает меня за руку, нетерпеливо и настойчиво.

— Пошли!

И тащит на танцпол. Я не успеваю среагировать, даже слов не нахожу. Не хочу, чтобы снова обижалась. Мы ныряем в пульсирующую массу тел. Пытаюсь расслабиться, поддаться музыке, но всё внутри скованно, будто я зажата в тиски.

И тут мой взгляд находит ЕГО.

Над танцполом, на небольшом балкончике. Диджей в наушниках заводит толпу, но моё внимание приковано к фигуре рядом с ним.

Дамьен.

Он… без рубашки. Совершенный торс обнажён, подсвечен неоновыми всполохами синего и красного. Идеальные линии мышц, каждый рельеф подчёркнут игрой света и тени.

Я, к своему ужасу, автоматически считаю кубики пресса. Закусываю губу. Восемь. Их восемь. Чётких, прорисованных. Брюки с низкой посадкой обтягивают бёдра, оставляя слишком мало для воображения. Его руки, плечи, грудь… всё в нём кричит о силе, подавляющей, животной.

Чернышевский красиво, лениво двигается в такт музыке. Не танцует — он ведёт ритм, владеет им, подчиняет. Каждое движение — сексуальное, манящее, на грани похабного, но исполненное с такой естественной уверенностью, что это смотрится, как искусство. Как демонстрация власти над телом и вниманием.

Мне становится дико жарко. Щёки горят, дыхание сбивается. Ужасно стыдно, но я не могу оторвать взгляда, словно меня загипнотизировали.

Этого Демона окружают девушки. Красивые, будто сошедшие с глянцевых обложек, в блестящих, открытых нарядах.

Они тянутся к нему, касаются, ищут реакции. Но он отстраняется. Едва заметным движением и холодным взглядом даёт понять, что они все ничего из себя не представляют. Бактерии. А он — стерильная, неприступная вершина. Слишком высокомерный. Неприкосновенный.

И вдруг его взгляд — чёрный, в неоновом свете кажущийся фиолетовым и совсем нечеловеческим, — находит меня в толпе. Сканирует с головы до ног. Неспешно. Без стеснения. Останавливается на моём открытом животе, задерживается там дольше, чем нужно.

На красивом, жестоком лице медленно расползается хитрая, знающая ухмылка. Он поймал меня. Застал за подглядыванием. И явно этим наслаждается.

Дамьен, не торопясь, грациозно перебирается через ограждение балкончика и спрыгивает вниз, прямо в толпу. Люди инстинктивно расступаются перед ним, как вода перед акулой. Он идёт. Прямо ко мне. Его глаза не отпускают меня ни на секунду.