Невинная для Демона

Глава 12

ДАМЬЕН

Я смотрю на лицо Лилии. Она после сна ещё более естественная. Растрёпанная, тёплая, беззащитная. Укутанная в моё одеяло до самого подбородка. Инстинктивно прячется. И я ловлю себя на том, что снова хочу это увидеть. Не одетую Лунину, а такую, как ночью — доверчивую, не контролирующую себя.

Я сидел в этом кресле, когда она, в полудрёме, начала ворочаться. Ей было жарко. Одеяло слетело на пол с тихим шорохом, и этот звук резанул по нервам сильнее, чем крик. Потом её пальцы — неуверенные, сонные, нащупали розовый топ и начали стягивать через голову — неловко, без малейшего осознания чужого взгляда.

Дальше — джинсы. Лилия возилась с ними, бормоча что-то несвязное, пока не скинула и их. Я не помог. Не двинулся с места. Просто сидел, склонив голову набок, как зверь в засаде, и смотрел, подавляя в себе каждый импульс вмешаться.

Её неуклюжесть раздражала. Я привык к другому. К плавным, отработанным движениям, к намеренной соблазнительности, где всё заранее просчитано. А тут… беспомощность, почти наивная.

Но в этом и была притягательность. Её хрупкий силуэт в полосе лунного света, эти невинные изгибы… Они манили. Не как вызов, а как тихое, запретное обещание, от которого сложно отвести взгляд.

Кончики моих пальцев чесались, будто по коже бегали крошечные искры. Было щекотно до раздражающего, навязчивого предвкушения, от которого хотелось сжать кулак. Ладонь пульсировала от воображаемого прикосновения, и это злило.

Мне нравилась эта пытка. По-настоящему. Я сам себя испытывал на прочность, сознательно заходя дальше, чем следовало. Издевался над собой, тренируя выдержку, зная, что рано или поздно она может треснуть.

И вот Лунина сейчас передо мной. Уязвимая. Без защиты. В моём доме. В моей спальне. Я не сомневаюсь, что мог бы прямо сейчас вызвать в ней всё что угодно — страх, желание, растерянность. Моё тело, мои руки, мой опыт — всё против её наивности. Я мог бы взять своё. Сейчас. И мысль об этом вспыхивает пугающе легко.

Но мне неинтересно «взять». Мне хочется, чтобы эти медовые глаза загорелись от чувств ко мне. Чтобы желание в них было осознанным, а не инстинктивным откликом на давление. Чтобы Лилия сама пришла, а потом осознала, что безвозвратно влюблена. Потому я и продолжу свою игру. Холодно. Терпеливо. И выйду из неё победителем. Не просто с телом, а с душой, и, зная, что она сама отдала её мне.

Я отхожу в сторону, давая ей пространство, хотя внутри всё протестует.

— Ванная там, — киваю на двери. — Одевайся!

Позволяю девчонке скрыться. Поворачиваюсь к окну, делаю глубокий вдох, пытаясь вытеснить из головы её образ, запах, воспоминание о нежной коже ночной темноте. Нужна ясность. Холодный расчёт. Контроль. Этот дурман должен сойти, иначе игра станет опасной не только для неё.

Через несколько минут малышка появляется. Одетая, собранная, слишком правильная для той, что была ночью. Лицо — маска безмятежности, натянутая и хрупкая, но глаза выдают внутреннюю тревогу, которую она плохо скрывает.

— Мне пора. Мама звонила, — говорит, не глядя на меня.

Вижу, что врёт. Но я киваю.

— Конечно. Пойдём провожу.

Я веду её по коридору. Лилия идёт за мной, крадучись, будто вор, боясь быть замеченной. И когда из-за угла выходит одна из горничных с постельным бельём в руках, она совершает неожиданное. Резко хватается за мои плечи и прячется за спиной, прижимаясь лбом к моим лопаткам, будто я — единственное укрытие.

Каменею. Её прикосновение — внезапное, цепкое, полное доверия и страха одновременно — обездвиживает меня, выбивает из привычного равновесия. Горничная проходит мимо, боясь поднять на меня взгляд.

Лилия не отстраняется. Стоит, прильнув ко мне, и это длится дольше, чем нужно. Я медленно поворачиваюсь. Наши взгляды встречаются.

В янтарных глазах — не смущение. Надежда и тихая, отчаянная просьба. «Не дай им меня увидеть. Это неправильно. Нельзя, чтобы знали, что я была у тебя». Её мир морали так хрупок. Могу разрушить его лишь одним движением. Но не делаю этого.

Меня охватывает странный порыв. Импульс, не до конца просчитанный. Я обвиваю тонкую талию рукой, чувствуя, как она вздрагивает, и толкаю её вперёд, к массивной входной двери. Открываю. На улице прохладно, а на ней только этот дурацкий топ.

Беру с вешалки свой пиджак и накидываю ей на плечи. Он слишком велик, Лилия утопает в нём.

— Спасибо, — смущённо шепчет девчонка.

И от этого простого «спасибо» по моему телу растекается странное, приятное тепло. Непрошеное. Неуместное. Как предательство собственных принципов.

Она видит такси. Я вызвал его, когда Лунина одевалась. Её лицо светлеет от облегчения.

— Пока, — бросает коротко и бежит к машине, не оглядываясь.

Я закрываю дверь, когда машина скрывается за воротами. Поворачиваюсь спиной к тяжёлой древесине. И делаю ещё один, очень глубокий вдох. Воздух в холле кажется другим. Более чистым. Из-за неё.

Я впервые в жизни ловлю себя на мысли, что эта игра — не просто развлечение. Она нравится мне. Этот азарт, эта охота, это напряжение, эта необходимость контролировать не только её, но и самого себя.

— Шустрый ты, — раздаётся насмешливый, одобрительный голос. — Уже затащил к себе.

Поворачиваю голову. В дверном проёме гостиной стоит Макс. В его синих глазах читается откровенная гордость за брата. Он думает, что всё кончено. Что я, как обычно, добился своего.

— Нет, — в моём голосе звучит непривычная даже для меня серьёзность. — Не затащил. Я растягиваю удовольствие.

Максимилиан заинтересованно приподнимает бровь.

— Растягиваешь? Это что-то новенькое.

— Это стратегия, — поправляю я, подходя к мини-бару и наливая себе воды. Лёд звенит о стекло, отрезвляюще. — Я сейчас не как волк, что хватает добычу. Я как змея. Гипнотизирую. Подготавливаю к нападению. Не тороплюсь.

— Зачем? — он прислоняется к косяку. — С ней и так всё ясно. Она уже на крючке.