Невинная для Демона

Глава 20

ДАМЬЕН

И вот мы сидим в машине. Мотор работает, печка дует тёплым воздухом, но от мокрой одежды всё равно пробирает озноб.

Холод снаружи — ерунда. Хуже тот, что медленно расползается внутри.

По дороге, промокшие до нитки, мы купили у какого-то торгаша футболки с длинным рукавом и два кухонных полотенца с идиотской вышивкой. Но сейчас главное, что удалось найти хоть какие-то.

Импровизация. Вечно она вытаскивает меня из зоны комфорта.

Лилия вытирает голову, её светлые волосы растрёпаны. Печка гудит, но ей нужно переодеться.

Я слишком остро это осознаю.

— Отвернись, — произносит, не глядя на меня. Голос тихий, но не дрожит.

Доверие. Чёртово, неуместное доверие. Она не должна мне доверять. Подонки вроде меня могут перейти черту в любую секунду и без угрызения совести.

Я поворачиваюсь к окну, упираюсь взглядом в струи дождя на стекле. Но осознание того, что происходит за моей спиной, прожигает меня сильнее любой печки.

Каждый звук, как прикосновение.

Шуршание ткани. Тишина, наполненная невысказанным. Каждый мускул в моём теле напряжён. Контроль. Нужен контроль. Сейчас особенно.

— Всё! — её голос возвращает меня.

Спасение или отсрочка.

Я оборачиваюсь. На ней та самая дешёвая футболка, болтающаяся на её хрупком теле. Лунина смотрится в ней нелепо и… мило. Такая маленькая.

Теперь моя очередь. Я снимаю мокрую рубашку, чувствую её взгляд на себе. Он скользит, быстрый, смущённый, и я ловлю момент, когда она резко отводит глаза.

Поймал. Значит, не показалось.

Нравится, да, малыш?

Удовольствие от её реакции — привычное, знакомое. Старый «Демон» в этом новом, тревожном коктейле чувств. Вот он. Я всё ещё здесь. Никуда не делся. Просто жду своего часа.

Натягиваю футболку. Размер сел идеально. Лилия уже греет руки о решётку печки, её профиль в свете приборной панели кажется хрупким, как у фарфоровой статуэтки.

Очень легко сломать. И очень хочется закрыть от всего.

И в этот момент на телефон приходит сообщение. Одно слово: «Готово».

Щелчок. Возврат в реальность. Всё внутри мгновенно переключается. Игра. План. Шахматный ход. Я завожу двигатель, и машина плавно трогается с места.

Снова должен быть тем, кем привык.

— Куда мы едем? — спрашивает Лунина, всё ещё грея ладони. Интерес без страха. Опять.

— Сюрприз, — и в голосе слышится та самая, уже знакомая ей, опасная уверенность. — Тебе понравится.

Мне нужно, чтобы понравилось.

Она смотрит на меня с подозрением. Янтарные глаза сканируют моё лицо, ищут подвох. Ищи, малыш! Ты его не найдёшь. Прячу его достаточно глубоко.

Мы снова подъезжаем к «Пульсу». Она сразу же съёживается.

Реакция мгновенная. Видимо помнит, как мои ладони скользили по её животу, как изучали изящные изгибы.

— Я не в настроении танцевать, — хмурится.

— Выходи, — уже открываю дверь. Интонация не оставляет места для спора.

Мы снова поднимаемся по пожарной лестнице. Дождь прекратился, оставив после себя влажный, на удивление тёплый воздух и блестящий асфальт.

Город выдохнул. А я — нет.

Отодвигаю коврик, открываю оранжерею и вновь пропускаю её вперёд. Включаю свет.

Она замирает на пороге. Я вижу, как спина девчонки напрягается, а затем расслабляется от неожиданности. Я стою сзади и наблюдаю.

Этот момент — мой. Только мой.

Оранжерея преображена. Ни пылинки. Стекло сияет. Повсюду — зелёные растения в кашпо, создающие ощущение жизни. В углу стоят новые, крепкие мольберты. А главное — гирлянды. Десятки маленьких тёплых огоньков оплели каркас, отбрасывая мягкие, танцующие тени на стены и пол.

Это не просто чистое помещение. Это… волшебство. Её волшебство, материализованное.

Лилия медленно делает шаг, потом ещё один. Поворачивается ко мне. Её лицо — смесь шока, недоверия и такого восторга, что сердце у меня за грудиной начинает сходить с ума.

Твою ж мать! Вот этого не было в расчётах.

— Почему ты это сделал? — выдыхает, а не говорит.

Я пожимаю плечами, сохраняя маску безразличия, но каждым нервом ловя её реакцию.

— Я арендодатель. Обязан предоставить помещение в чистом и пригодном для работы виде.

Ложь звучит слишком ровно.

Это ход. Очередной ход. Чтобы она не видела опасности. Чтобы тянулась. Чтобы благодарность и радость стали тем крючком, на который она попадётся окончательно.

Но чёрт возьми… мне на удивление приятно видеть, как большие глаза Лилии загораются. Это сбивает с толку.

Она обходит студию, касается листьев растений, проводит рукой по гладкой поверхности мольберта, задирает голову к гирляндам.

Трогает пространство и будто оставляет в нём себя.

А потом резко поворачивается. Её лицо озарено улыбкой, которая ярче всех этих лампочек вместе взятых.

— Боже, ты воплотил мою мечту!

«Конечно, ты ведь так проста и предсказуема», — проносится в голове.

Но она кое-что делает. Подбегает, приподнимается на цыпочки и, прежде чем я успеваю сообразить, целует меня в щёку. Быстро. Легко. Невинно.

Обезоруживающей удар.

— Спасибо! — отскакивает назад и смотрит на меня так, будто я только что подарил ей не студию, а целый мир.

А у меня… у меня из-под ног уходит земля. Внутри всё взрывается. Тысячи мелких, острых искр разлетаются по венам, обжигая изнутри, а потом снова собираются в один сокрушительный, огненный шар в груди.

Это не просто возбуждение. Это что-то пугающе сильное.

Желание. Чистое, нефильтрованное желание поцеловать её. Не для игры. Не для победы. Потому что хочу.

И этот долбанный слюнообмен, эта «слабость», которую я всегда презирал, сейчас не отталкивает меня. Она манит.

Больше не думая. Не рассчитывая. Я действую.

Ошибка? Или первый честный шаг?

Мои руки сами находят хрупкие плечи. Притягиваю Лилию к себе — легко, но неотвратимо. Она не сопротивляется, лишь медовые глаза на мгновение расширяются от удивления.

И тогда теряю самообладание, целую её словно это жизненно необходимо.