Невинная для Ястреба

Глава 1

— Вам не говорили, что брать чужое нехорошо, Варвара Вячеславовна? — холодный голос с нотками хрипотцы режет тишину этого безжизненного кабинета.

— Я… н-ничего н-не брала.

Не знаю почему, но я начинаю заикаться. Его холодный изумрудный взгляд заставляет втянуть голову в плечи. Резкие, почти высеченные черты лица с ярко-выраженными скулами обрамляет щетина. Подполковник Ястребов выше меня почти на две головы, а под идеально сидящей черной рубашкой угадывается четкий рельеф мышц.

— Не брали, значит. То есть вы даже не заметили, как сильно изменились условия вашей жизни за последние несколько месяцев? – Я рот открываю. Переезд из комнаты в общежитии в однушку на окраине вызывает сильные подозрения? – Или же вы не спрашивали у супруга, откуда у него новая машина? Деньги на люксовый отдых?

— Я… я…не спрашивала.

От неудобного вопроса, приходится взгляд в сторону отвести. Муж у меня вообще номинальный. Числится в паспорте. Мне опека над братом нужна была, ему для повышения на службе – жена. Вот мы и заключили сделку. Я не лезу в его жизнь, он – в мою. Только три месяца назад Антон неожиданно стал приходить, ухаживать, мы даже с ним на свидание один раз сходили. Он снял однокомнатную квартиру для нас с братом. Сказал, хочет по-настоящему попробовать, что время пришло семью создавать, а потом эти…люди пришли.

— П-понимаете, – мужчина на меня свой взгляд поднимает, от которого я все слова забываю. – П-понимаете…все…не так.

— Вы ему не жена.

— Да, то есть…нет, – Боже, оказывается, все сложнее, чем я думала. – Я…у нас фиктивный брак, – выдаю на одном дыхании, как на исповеди.

— Брак — формальность, а вот счета, на которые ушли бюджетные деньги, — очень даже реальные, — его голос звучит так, словно он уже вынес приговор. — Полмиллиона. Исчезли. Вместе с вашим мужем. И вы хотите меня убедить, что ничего не заметили?

— Вы должны мне поверить. Я говорю правду. Если бы я знала, где Антон, я бы сама его привела!

В последнем я даже не сомневаюсь, потому что он у меня еще и денег на билет на поезд занял, очевидно, сбегая с ворованными миллионами. Надо же быть настолько мерзким мужчиной!

— Сомневаюсь, — его голос звучит почти лениво, словно ему совсем не интересно здесь, но что-то в его интонации проскальзывается такое, от чего у меня все тело немеет.

Он не делает резких движений. Наоборот, он начинает приближаться неспешно, как самый настоящий хищник, который уже знает, что добыча никуда не денется. Каждый его шаг бесшумен. Изумрудные глаза не отрываются от меня, заставляя застыть на месте.

Он не делает выпад, он просто оказывается рядом. Инстинктивно резко пятюсь назад, мои каблуки предательски скользят по гладкому полу. Я оступаюсь, теряя равновесие. С коротким тихим вскриком я падаю назад, прямо на его массивный стол, приземляясь в хаотичной до неприличия двусмысленной позе.

— Люблю деловых людей, — чуть наклонив голову, спокойно произносит. — Но сначала ты расскажешь, где деньги?

— Я… я… не…

Крепкие руки обхватывают меня за талию, и к себе притягивают. Я почти впечатываюсь в его мощный торс, ощущая запах кофе с примесью дикой опасности. Дыхание этого мужчины обжигает кожу, заставляя сердце сильнее разгонять кровь. Он крепко удерживает меня, нависая надо мной своей массивной фигурой. Черная рубашка обтягивает тренированные плечи, а расстегнутые верхние пуговицы показывают часть темных мелких волосков.

— Вы либо потрясающая актриса, либо…

Мужчина не договорил, но это и так понятно. «…либо настолько глупа, что тебя легко обвели вокруг пальца».

— Я…понимаю, как это звучит, но…

— Варвара Вячеславовна, вы понимаете, в чем вас обвиняют? — он резко отпускает меня, и я едва не падаю своей пятой точкой обратно. Спасибо, адреналин поддерживает меня. — Соучастие в мошенничестве в особо крупном размере. Это до десяти лет лишения свободы. Вашего брата, Егора, ждет детский дом. Вы хотите для него такой судьбы?

Упоминание о брате, выбивает из меня весь воздух. Егор. Мой малыш, который остался с подругой и, наверное, уже плачет, спрашивая, где я. Мне потребовалось время на то, чтобы забрать его, а для домашнего мальчика с диабетом детский дом стал настоящим адом. Еще одного раза он точно не выдержит.

— Нет, постойте, — хватаюсь за его широкую ладонь. Прикосновение к его горячей коже обжигает, и я быстро одергиваю себя. — Я…мы ведь можем договориться? Я готова на всё.

— Ты мне взятку хочешь дать? — холодный взгляд на меня бросает, заставляя вновь назад отступить, и на этот раз моя пятая точка приземляется на стул.

— Нет. Я…просто хотела…компромисс найти… Предложить…

— Предложить? — усмехается, но вот что-то в его усмешке мне совсем не нравится. Одной рукой он упирается на край стола, второй на спинку моего стула. Ну, вот, теперь у меня даже возможности сбежать нет. — Забавно, и почему все бабы убеждены, что натурой могут все решить? Прежде чем предлагать товар, неплохо бы понять, нужен ли он покупателю.

Его рука скользит с моего запястья на шею, большие пальцы упираются в ключицы. Он не давит, но ощущение такое, словно он контролирует здесь все. Я замираю, страшно пошевелиться. Это как оказаться на водопое в саванне. Один неверный шаг и ты в пасти какого-то хищника.

— Подполковник! — от стука в дверь я даже вздрагиваю, не успевая возмутиться, а Ястребов даже с места не сдвинулся. — У нас там ЧП.

— Здесь сиди! — Бросает мне команду и медленно отступает, а я даже не сразу понимаю, что все это время почти не дышала.

— Но…у меня брат там…один…

Мужчина не слушает мой жалобный писк, резко дверь открывает, ему что-то говорят, и он начинает материться.

Дверь чуть слышно захлопывается, оставляя меня одну в этом странном и холодном кабинете, в котором, кажется, даже нет жизни. Когда меня впервые допрашивали, то там хотя бы запах старых документов был, горячего обеда и кофе, а здесь, точно операционная, все стерильно, только вместо света — одни темные тона.