Невольница драконьего владыки

Глава 35

Она умирала. Сфайгред видел, как жизнь покидает женщину, ставшую для него целым миром. Он так давно не открывал свою душу, что просто забыл, насколько это восхитительно что – то чувствовать. Жить для кого – то, а не просто – жить.
Зато Лотем, казалось, пробуждался, впитывая в себя благодать жертвы, рождающей ему спасителя. Солнечные лучи, проникающие в пещеру через небольшие проемы в своде, сделанные для освещения, плясали на корчащейся от боли Леди Айлин, мечущейся по широкому ложу.

- Горячка у штрайзи,- пожевала губами старая мойра. – Киана, остуди девочку. Она не выдержит следующих схваток.

- У нее потуги уже,- блеснула глазами богиня, не сводящая глаз с несчастной своей племянницы. Ей не было ее жаль. Она ждала. Ждала обещанного. Предназначенного ей младенца.- Не переживай, Галия. Этот ребенок родится в любом случае, даже если для этого мне придется руками рвать утробу моей родственницы.

Сфайгред увидел в руках Кианы нож, кривой, блестящий золотом в солнечном свете. Дракон зарычал, понимая, что проиграет в схватке богине. Он знал. Но был готов.

- Только тронь мою жену, тварь.

- Она тебе не жена, дорогой,- оскалилась Киана.- ты не можешь иметь двух супруг, это не позволяют боги, правящие вашим миром. Запрещено. Твой союз с этой женщиной недействителен, потому что я вернулась.

Штрайзен почувствовал, как его горло сжимает невидимая удавка. Лорейн – Киана подняла руку и сжала тонкие пальчики в кулак.  Грудь дракона вдруг начало жечь. Он вспомнил о маленьком флакончике подаренном ему Ядвигой, который висел на витом шнурке. Боль не была невыносимой, но чувствительной, словно приказывающей, настойчивой. Киана почувствовала перемену в воздухе, втянула ноздрями давно забытый аромат, не доступный обонянию смертных. Это был запах великой богини, так пахла благодать Тиамат. Пространство завибрировало, когда Сфайгред сорвал сургуч  с горлышка бутылочки, по волшебству перелетевшей ему в руку. Стены пещеры вздрогнули. Светящееся облако, вырвавшееся на свободу из плена хрустального стекла, обволокло затихшую на ложе женщину,  свет просачивался в ее нос, рот, всасывался через поры. Мердок закричал, упал на колени. Старик не мог выдержать силы, обрушившейся на маленькую пещеру всей мощью великой силы богини.

- Потуга,- закричала мойра. Бросаясь к своей хозяйке к которой прикипела всей своей древней душой.

Киана, словно очнувшись ото сна, бросилась к роженице, которая выгнулась в последнем своем движении. Сфайгред услышал тихий писк – первый звук своего сына. Пошел на этот беспомощный зов. Странно. Он думал, что спаситель, божественное дитя, появится на свет другим, но в руках Галия держала обычного младенца, покрытого белесой слизью.

- Этого не может быть,- заорала Киана, отшатнувшись от ребенка, словно от чего – то отвратительного,- вы меня обманули.

- Это девочка, — прошептала Галия, передавая на руки отца красного человечка, похожего на непропеченное мясо, но при этом самое красивое дитя на свете.

- Покажи мне его,- тихо попросила Айлин. Сфайгред глянул на супругу и понял, что это, скорее всего, последнее ее желание. Его жена умирала, лицо, больше похожее на восковую маску, словно светилось изнутри.

- Я должен сказать тебе, Айлин. Ты вернула мне душу. Я люблю. Снова могу любить. Не оставляй меня.

- Покажи мне сына.- прохрипела мать, с трудом протягивая руки в сторону мужа. – И пообещай, что сохранишь его. Не отдавай. Я буду рядом всегда.

- У нас дочь. И я клянусь тебе, она будет самой любимой на свете,- по щеке дракона сползла слеза. Сфайгред вложил малышку в обессилевшие руки матери.

Киана, дрожа от ярости, выскочила из пещеры. Галия. Чтобы впустить ее, стерла знаки охраны. И богиня это отметила. Спустя мгновения. Рыжая лисица, молнией пронеслась по отвесным скальным стенам. Она шла на зов.