Невольница драконьего владыки

Глава 49

Лотем изменился. Я шла по знакомым залам и их не узнавала. Словно прошел миллион лет, с тех пор, как я покинула стены этого начинающего оживать замка. А теперь он снова был мертв. Наверное нельзя говорить о зданиях, словно о живых существах. Но именно сейчас этот каменный оплот казался мне родным.

- Как тебе обновленный мир, дорогая племянница? – голос Сурта сочится сладким ядом. Приторным и липким, словно сахарный сироп, которым девчонки в детдоме брызгали свои смешные челки, и называли их потомназывали «трамплин для блох»- Не находишь этот дизайн более стильным, чем был до этого? У чертовых драконов совсем нет вкуса. Твоя мать не смогла привить своим созданиям чувства стиля. Я например люблю хайтек.

- Да пошел ты в драконью лаву,- рычу я, вспомнив словечки, которые мой муж повторял с завидным постоянством. От мыслей о Сфайгреде, сердце начинает кувыркаться в груди. Сурт втягивает носом разрешженный, будто в горах, воздух, наслаждаясь моим возбуждением, словно деликатесным вином.

- Так не пристало выражаться благородным дамам, детка. Но я сделаю скидку, на то, чья ты дочь. В противном случае мне бы пришлось тебя наказать, и вымыть мылом твой прекрасный ротик. Знаешь, а я проголодался. Думаю, что трапезная уже сервирована. Позволь мне, на правах хозяина, пригласить тебя отужинать со мной. Уж прости, но твой статус хозяйки этого прекрасного места, больше не действителен.

- Элва,- прошептала я, не в силах отвести взгляда от своей старой знакомицы. Девушка – феникс вздрогнула и стыдливо отвела глаза, подавая мне кувшин с вином, цвета морского янтаря. Неужели она сдалась на милость захватчика? Я не могла в это поверить.

- Госпожа, я не понимаю что вы говорите. Язык мне не знаком,- Элва улыбнулась неуверенно, и я вдруг поняла – она зачарована, как и все вокруг. И эти розы, которые ранее радовали меня буйным цветом. А сейчас похожие на выцветшие, плоские картинки – не настоящие. Под чернотой скрывается настоящая красота, не изуродованная мороком.

- Ешь, детка. Не знаю, когда тебе придется вновь отведать приличной пищи. После ужина, я закую тебя в кандалы и брошу к хвостырям, кажется так в этом уродливом мире называют крыс. Все будет зависеть от одного маленького слова, которое ты скажешь мне в конце ужина.

Рукой, увенчанной перстнями, Сурт налил в кубок тягучее, тяжелое вино. Вот только цвет напитка показался мне странным. В воздухе повис резкий запах металла, и я почувствовала подскочившую к горлу, едкую тошноту. Кровь. На бледном лице одуревшего от власти бога, кровяные «усы» смотрелись тошнотворно. Я отодвинула от себя кубок с вином, не в силах сделать и глотка из него. Что не укрылось от внимательного взгляда «любящего» дядюшки.

- Вы, чертовы полукровки и поганые людишки, совсем не умеете ценить гостеприимства,- взревел он, от чего каменные стены замка содрогнулись.- Ненавижу, тварей. Вы совсем забыли о том, кому надо преклоняться. Выкинули нас, старых богов, из своих голов, склонив их перед таким же полукровкой, как и вы сами. Забыли о страхе, о жертвоприношениях. И теперь думаете, что всесильны?

- Я думаю, что каждый выбирает сам, в кого ему верить, — спокойно ответила я, все же сделав большой глоток из серебряной чаши. Горло опалило, будто я только что изрыгнула пламя. Я вдруг вспомнила. Какое это ошеломительное умение. Словно на меня снизошло откровение. – И ни ты. Ни кто – то из вашей братии не в состоянии заставить людей снова пасть к вашим уродливым копытам. Ты ведь от этого бесишься, дорогой дядюшка. Профукал ты свое время, не смог удержать власть в своих ручонках, а теперь ищешь виноватых? Зря. Люди не хотят поклоняться озлобленным тварям. Зачем? Если у них есть возможность любить великодушного бога, дарующего им уверенность и спокойствие. Ты сам виноват в своей немощи. И этот мир, всего лишь маленькая точка на звездной карте. Но даже тут ты не нашел адептов, потому что ты никому не нужен. Никому.

 Боль. Щеку жжет, от удара, мне показалось, что оторвется моя глупая голова. Зачем я дразню одного из высших богов? Может быть потому, что моя божественная сила клубиться в груди ища выхода?

*****

Галия смотрела на девочку и не могла поверить своим глазам. Малышка выросла на добрые пять ногтей всего за один вечер, и отливающие золотом волосики, еще вчера короткие, теперь доходили до плеч ангелоподобному существу, смотрящему на мир совсем не детскими глазами. Девочка играла в мяч, расписанный драконьими символами, подкидывая его в верх, и одним лишь взглядом, задерживая его в разряженном воздухе пещеры. И ее смех эхом отдавался под каменным сводом, с которого начало осыпаться крошево.
- Потише, детка, — прошептала мойра, отрываясь от вязания. Нить, пряденая из луча света завибрировала, словно струна, издавая тихую музыку, которая привлекла ребенка.
- Мне скучно,- голосок в голове мойры прозвучал раскатом грома, заставив старуху сжать руками виски и сползти на ледяной камень.-Я хочу к маме. И тот дракон, тоже был весьма забавен.
- Он ваш отец, госпожа,- пропыхтела старая низвергнутая богиня, с трудом поднимаясь на ноги. – Я бы относилась к штрайзену с большим почтением, на вашем месте.
- Отец,- в голосе появился неприкрытый интерес.- А что это такое? А ты кто, вообще? Я кроме тебя и этой темной пещеры не видела ничего. Мама меня бросила?
- Твоя мама готова умереть ради тебя,- мойра подошла к малышке и погладила ее по златокудрой головке. Бедное дитя – такое сильное. Но такое беспомощное. Старуха понимала, что существо сидящее перед ней на шкуре маргона, заключенное в тело ребенка, сильнейшее во всех вселенных. Такого еще не появлялось на свет никогда. И она несла ответственность за это божественное чудо. – Она просто не может пока прийти.
- Почему? Что ей мешает? – упрямо спросила малышка.- Я ее отниму, я могу.
Галия не успела ответить. Подобие двери содрогнулось от мощного удара, и обрушилось на пол кучкой искрошенных камней. Мойра увидела свою сестру, едва стоящую на ногах. Взрыв отнял у Айсы последние силы.
- Ты так и не научилась скрывать сокровища,- хмыкнула сестрица, и обвалилась без сил.
Девочка подняла в воздух маленькую ручку, не сводя глаз со своей няньки, которая хлопотала возле сестры. Мелкое крошево камня начало сплетаться в тончайшую, решетчатую вязь, превращаясь в произведение искусства. Зияющий пустотой вход в пещеру сковался этой легкой, но воздушной сетью, укрывая от чужих глаз убежище спасительницы миров, еще не понимающей своей силы, еще ее не принявшей до конца.
- Я хочу маму и дракона,- прошептала Ти, произнося свои первые слова так легко, как это может делать только новорожденная богиня.
Пространство завихрилось. Две мойры – Галия и пришедшая в себя Айса, с замиранием сердца смотрели на вихревые смерчи, заполнившие убежище, но не разрушающие, скорее похожие на поисковые лучи. Такого богини еще не видели.
- Не надо, детка. Ты навлечешь на нас всех беду,- прошептала Галия, понимая, что больше не влияет на ситуацию. – Твои силы нас выдадут. И мама твоя...
- Она у Сурта,- наконец подала голос Айса. – Он ее забрал. Я видела. И Тиамат. Она прекрасна. Она вернулась.
- Да, я вернулась,- хихикнула девочка, блеснув зелеными глазами. – И больше никому и никогда не позволю никого у меня отнимать.
- Ти, малышка, твоих сил пока не хватит, чтобы справится с Суртом,- Айса сделала шаг в сторону импровизированного манежа и вдруг упала на колени, склонив седую голову перед новой богиней.
- Зато их хватит, чтобы вернуть маму и отца. Я же правильно называю дракона, Галия?
- Он помог вам появится на свет, леди. Так что поуважительнее,- проворчала мойра, улыбаясь. Малышка пока еще прислушивалась к ее словам. – И он безмерно вас любит.
- Любит? – удивленно спросила Ти. – А что это такое – любит?
Девочка вдруг поднялась на крепенькие ножки и махнула ладонью. Ивовые прутья, служащие преградой, разлетелись в щепки. Айса вскрикнула, когда Ти подошла к Галии и вдруг крепко обняла старую няньку, по пергаментным щекам которой, горохом покатились крупные слезы.
- Значит это называется любовью? – радостно улыбнулась маленькая богиня. Тогда да - люблю. Весь  мир люблю, всю вселенную.
Галия посмотрела на сестру, и тихо прошептала – «Она читает нас. Просто влазит под кожу. Нет преград ее силе. Она восхитительна»