Невозможно? или Мой тайный миллионер

Глава 10 Костя

Сегодня вторник, до выходных ещё целых три дня, даже три с половиной, учитывая сегодняшний вечер и утро субботы. Ну да, дожил, считаю дни до следующего свидания. Раньше я про свидания вообще частенько забывал, приходилось просить секретаршу ставить их в расписание дня и напоминать мне про них после нескольких скандалов, устроенных обиженными любовницами.

Алёна же была просто знакомой. Девушкой, которая растопила мою застывшую душу. Я даже не знаю, нравлюсь ли ей. Но её взгляд за столом, когда мы ужинали по-семейному уютно и весело, зародил во мне надежду, что не только мне нужны эти отношения. Может, Алёна, как и все девушки, мечтает о семье и детях, а я просто «удачно подвернулся»? Хотя, мне кажется, она не из тех, кто будет притворяться. И дочка у неё такая же. Странно, что в первую встречу Алёна про неё ничего не сказала. А разве должна была? Незнакомому человеку, которого пригласила в дом из жалости? Нет, ничего она мне не должна. Её жизнь — это её жизнь, не стоит лезть в неё и всё портить. Я ведь только это и умею. Разрушил свою жизнь, погубил Лизу. Удивительное совпадение, что дочку Алёны тоже зовут Лизой. Интересно, где её отец? Может быть, просто уехал куда-нибудь надолго. Может, он моряк или военный. А потом вернётся к семье. И все будут счастливы. Кроме меня…

Погруженный в подобные размышления, я шёл вечером с работы, нарочно выбирая наиболее длинный путь. Хотелось привести мысли в порядок и решить, что делать дальше. Стоит ли продолжать эти зарождающиеся отношения. Сейчас середина ноября, в воздухе кружатся снежинки, потихоньку укрывая землю белым покрывалом. Скоро снег полностью укроет всю грязь, мир будет белым, чистым и праздничным. Может, и с жизнью получится так же? Оставить позади всё плохое, начать с чистого листа. То, что было раньше, то, каким я сам был год назад — всё это в прошлом. Сейчас я изменился, увидел жизнь с другой стороны. Почему я боюсь новых отношений? Если Алёна свободна, если нет никакого мужа-моряка, если она захочет со мной встречаться. По-настоящему. Надо просто поговорить с ней. И, желательно, без дочки. Вот в субботу я и попрошу Алёну о таком разговоре. Хватит сомневаться и оглядываться назад. Надо бороться за своё счастье.

Автосервис, в котором я работал, находился почти на окраине города, ближе к промзоне, и путь до дома проходил вдоль автодороги с довольно интенсивным движением, вдоль которой тянулись, какие-то серые нежилые здания: склады и гаражи. Малоприятное место, хорошо хоть свет с дороги мало-мальски освещал узкий тротуар, на котором и вдвоём разойтись сложно. Здесь мало кто ходит пешком, особенно вечером, поэтому сегодня, кроме меня, никого в пределах видимости не было. Только проезжающие мимо машины, снег и я. И вдруг мне показалось, что кто-то плачет. Я остановился, огляделся вокруг. Нет, никого. Прислушался. И снова услышал звук, похожий на плач, он шёл из-под кустов, которые росли на неширокой полосе травы (газоном это назвать сложно), отделяющей дорогу от тротуара.

Сначала мне показалось, что там плачет ребёнок, но когда подошёл поближе, увидел собаку. Она лежала под кустом, метрах в полутора от дороги. Задняя лапа была неестественно вывернута, видимо, сломана. Собаку, скорее всего, сбила машина. Ей хватило сил отползти в более безопасное место, но теперь её не было видно с дороги, где наверняка кто-нибудь остановился бы и оказал ей помощь. Снежинки падали на её пыльную, испачканную кровью шерсть и уже не таяли. Если её оставить здесь, она погибнет. Даже если не от ран, то просто замёрзнет. Собака тихонько поскуливала, глаза её были закрыты. Раньше я бы прошёл мимо, мне бы и в голову не пришло подходить к этой грязной собаке. А сейчас я смотрел на неё и вспоминал, как в субботу играл в парке с Принцем — лабрадором Алёны, как он радовался и прыгал вокруг меня, заглядывая в глаза и выпрашивая мороженое. Алёна бы никогда не прошла мимо. Я подошёл ближе и присел на корточки около собаки. Она тяжело дышала. Почувствовав меня, открыла глаза и посмотрела прямо мне в душу. В её взгляде была боль. И надежда. И радость. Собака не боялась, она верила, что ей помогут. Я провёл ладонью по густой шерсти, стряхивая снег. Погладил по голове между ушами.

— Как же тебя так угораздило, дружок? — мне почему-то казалось, что это кобель. — Ты тяжёлый, вряд ли я смогу тебя донести до больницы. Как ты думаешь, найдётся добрый человек, который посадит нас с тобой в машину?

Собака смотрела на меня с надеждой. Она верила в меня. В людей. В то, что ей помогут. Почему же я не верил, что кто-нибудь нам поможет? Я поднял её на руки — килограмм сорок, не меньше, и подошёл ближе к фонарю, встав у края дороги. Проголосовать я не мог — руки были заняты, одной рукой я собаку не удержу, а положить её снова на холодную землю я просто не мог. Машины проезжали мимо. Одна. Вторая. Третья… Собака тихонечко поскуливала, видимо, ей было больно.

— Потерпи, дружок, сейчас кто-нибудь остановится.

Словно в ответ на мои слова, одна из машин, ехавших из города, развернулась прямо через сплошную и подрулила к обочине, остановившись рядом с нами. Дверь со стороны водителя открылась и из неё вышла… Алёна.

— Что случилось? Что с собакой?

— Кажется, сбила машина. Он тут лежал, наверное, уже давно, совсем замёрз.