Невозможно? или Мой тайный миллионер

Глава 15 Алёна

Подходя к дому родителей, я прокручивала в голове вопросы, которые надо обсудить с мамой. Вспомнила её необычное поведение при последней встрече — что-то у родителей в семье неладно. Надо обязательно вывести маму на серьёзный разговор.

Лиза встретила меня радостным криком: «Алёна!» — и тут же бросилась обниматься.

— Привет, солнышко, у меня для тебя сюрприз. Он ждёт в моей квартире.

— Большой? — глаза Лизы загорелись любопытством.

— Довольно большой. Я сейчас поговорю с бабушкой, а ты пока собирайся. Поедем ко мне с ночёвкой, если она отпустит.

— Ура! — Лиза кинулась в свою комнату, а я посмотрела на маму. Она стояла в дверях кухни и наблюдала за нами. Поймав мой взгляд, она качнула головой, словно приглашая меня на разговор.

На кухне мама сразу принялась что-то делать — поставила чайник, достала чашки, начала рыться в шкафу.

— Мама, что у вас происходит? Я же вижу, что что-то не так. Ты в прошлый раз сказала, что папа заболел? С ним всё в порядке?

Мама замерла на мгновение, потом, оставив свои дела, села за стол напротив меня и покачала отрицательно головой.

— Нет, не в порядке. Ты же знаешь своего отца — он ни за что не скажет, что у него какие-то проблемы. Вот и дотянул до последнего. Я не подозревала. У него часто болела голова, с молодости ещё, я к этому уже привыкла. Не замечала, что он пьёт таблетки почти постоянно. А три недели назад он упал в обморок во время лекции.

Мама замолчала, погрузившись в свои мысли.

— Что с ним? — спросила я, уже предугадывая ответ. Мама не стала бы так расстраиваться из-за обычной болезни.

— Рак. Глиобластома головного мозга. IV степень. Неоперабельная. И лечиться он отказывается.

— Почему?

— Говорит, что всё равно бесполезно, только продлит свои и наши мучения. Не хочет провести последние дни в больнице.

— Но… — я хотела возразить, но, взглянув на маму, поняла, что она сама расстроена и недовольна папиным решением, и убеждать надо не её. — Где он сейчас?

— В своей комнате. Из больницы его выписали, как только он написал отказ от лечения. Работает, говорит, что ему надо закончить какие-то исследования. Занятия, конечно, ему все отменили, он вообще на больничном, оформляют инвалидность. Но ты же его знаешь. Его работа для него важнее, чем здоровье. Или семья.

Мама встаёт, словно заканчивая разговор, заваривает чай, достаёт сладости из шкафа.

— Насколько ему плохо? Сколько ещё… осталось?

— Он постоянно на таблетках, почти не ест — тошнит. Два раза был обморок, в последний раз с судорогами. Вряд ли он долго сможет ездить в университет. Но он будет работать из дома до последнего, ты же знаешь. Говорит, что несколько месяцев.

— Я хочу с ним поговорить.

— Конечно, только вряд ли ты сможешь его переубедить.

— Я попробую, — я встаю, собираясь пойти к отцу, но мама меня останавливает:

— Попей сначала чаю, а то остынет. Я хотела тебя попросить. Насчёт Лизы.

Я снова сажусь за стол и вопросительно смотрю на маму.

— Если бы я знала, что всё так будет. Я бы не стала это затевать. Я чувствовала, что он стал замыкаться в себе, отдаляться. Надеялась, что появление девочки вернёт его интерес к семье. Я… совершила ошибку.

— Ну, в конце концов, ты помогла Лизе. Вряд ли ей было бы лучше в детском доме.

— Ты не знаешь. Я … — она замолчала, словно обдумывая, стоит ли продолжать.

— Что-то не так с усыновлением Лизы?

— У неё был родственник. Вернее, есть. Тётя. Старшая сестра отца. Она вышла замуж, когда Лиза ещё не родилась, и уехала с мужем в Архангельск. У неё четверо детей — три сына и дочка Лизиного возраста. Она приезжала, но я уже тогда хотела забрать Лизу. Как увидела её в первый раз, так и решила, что заберу её к нам. Тётка не горела желанием забрать племянницу, она согласилась подписать отказ, если мы поможем ей получить квартиру брата. Ты знаешь, у меня много связей. Она даже не захотела увидеться с девочкой. Была даже довольна, что избавилась от обузы. Так что я не считаю, что навредила девочке. Но я определённо нарушила закон.

— Она сможет оспорить усыновление?

— Нет, все документы в порядке, мне помогал опытный юрист. Она не сможет. Но Лиза когда-нибудь узнает.

— С каких пор тебя это заботит?

— Ты вряд ли меня поймёшь. Я всю жизнь старалась, чтобы наша семья была идеальной. Чтобы соответствовала всем представлениям о нормальной семье. Но всё это разрушилось за несколько дней. Не будет идеальной семьи. В результате я останусь одна в огромной квартире.

— У тебя останется Лиза.

— Об этом я и хотела с тобой поговорить. Лиза привязалось к тебе. Я прошу тебя забрать девочку, пока отец болеет. Не хочу, чтобы она видела всё это… И вообще, я могу переоформить усыновление на тебя, если ты согласишься. У меня есть хорошие юристы и связи в службе опеки.

— Ты это сейчас серьёзно?

— Так будет лучше для неё. И для тебя.