Невозможно? или Мой тайный миллионер

Глава 17 Алёна

На улице декабрь — мороз, снег и ветер, а у меня на душе весна! Не могу поверить, что ещё два месяца назад в моей жизни не было Кости и Лизы. Я жила, словно рак-отшельник в своём панцире, прячась от своих чувств и желаний. Я искренне считала, что мне не нужна семья, что я самодостаточная личность и счастлива сама с собой. Оказывается, я ничего не знала о счастье! Не знала, как что-то замирает в груди, когда видишь утром улыбку любимого человека, как становится светло и радостно на душе, когда тебе улыбается твой ребенок, только пробудившись ото сна, как хочется обнять весь мир, видя любимых и родных людей, вместе готовящих тебе завтрак. Хочется закрыть глаза и попросить у судьбы: «Пожалуйста, пусть так будет всегда! Пусть наша маленькая «почти семья» останется такой же дружной, искренней и полной любви и доверия! Пусть не коснутся её невзгоды и несчастья, которыми переполнен окружающий мир!»

Наша жизнь как-то очень быстро стала удобной и упорядоченной, словно мы прожили вместе не пару недель, а несколько лет. Утром Костя вставал первым и выгуливал собак, я вставала следом и будила Лизу. Пока мы умывались и собирались, возвращался Костя и готовил завтрак. Лиза всегда очень торопилась закончить утренний марафет — умывание и расчёсывание, чтобы успеть помочь Косте. Ей очень нравилось готовить завтрак вместе с ним — раскладывать бутерброды, расставлять чашки и тарелки. Я же в это время кормила и умывала собак, наблюдая одним глазом за Лизой и Костей. Они очень быстро сдружились и, казалось, понимали друг друга с полувзгляда.

После завтрака мы с Лизой ехали в детский сад, а если мне надо было на работу с утра, то Лизу отвозил Костя. Забирали её тоже в зависимости от моего рабочего графика — иногда я, иногда Костя. Случалось, что удавалось освободиться к нужному времени обоим, тогда, забрав Лизу, мы заезжали за собаками и шли впятером гулять в парк. В другие же дни с собаками гулял кто-то один из нас.

И все эти ежедневные дела не вызывали никакого раздражения, споров или недовольства, мы вообще ни разу не поссорились. И это было удивительно. Мне раньше казалось, что у меня очень вредный характер. Мама всё время твердила мне, что с таким характером я «всех мужиков распугаю». В общем-то, до сего момента так и было. А тут… вроде я осталась той же самой вредной и капризной Алёной, но мои капризы вызывали у Кости только улыбку.

И ещё одно большое и важное изменение в нашей жизни, произошедшее после того памятного вечера, когда Лиза переехала ко мне — поцелуи. Теперь мы, пользуясь присвоенным самими себе статусом жениха и невесты, целовались при каждом удобном (и не очень удобном) случае, уже не прячась от Лизы. Лиза только вздыхала, прикладывала ладошки к щекам и проговорив скороговоркой: «Целуйтесь, целуйтесь, я не подглядываю», отворачивалась. Конечно, мы старались не целоваться при ней, но иногда это всё-таки случалось.

И если конфетно-букетный период мы в наших отношениях благополучно пропустили, то поцелуйно-обнимательный был в самом разгаре. Находясь дома, мы старались всё время касаться друг друга, на улице всегда держались за руки — ходить под ручку с Костей мне было неудобно из-за разницы в росте. Но зайти дальше я больше не пыталась, предоставив Косте свободу действий в этом вопросе. Раз у него такое странное представление об отношениях, я не буду его просить или провоцировать. Я буду наслаждаться тем, что имею. И мечтать о большем, которое уже не кажется чем-то несбыточным. Всё у нас будет, я почти уверена, и эта уверенность — уверенность в том, что тебя любят — окрыляла меня, помогая справляться со всеми делами легко и весело.

А дел было много: помимо работы, домашних хлопот и заботы о Лизе, была ещё автошкола и приближающийся экзамен, которого я, почему-то, совершенно не боялась. Были ещё дела с оформлением усыновления — сбор кучи справок, поход по врачам и беседы с психологами и соцработниками. Благодаря стараниям мамы, и справок, и собеседований было меньше, чем обычно приходится проходить усыновителям, но я всё равно с трудом выносила эту кутерьму. Помогало только осознание того, что мы с Лизой теперь всегда будем вместе. Ради этого я готова собрать хоть тысячу различных глупых справок.

Сегодня у меня вечерняя смена в клинике, поэтому, увезя Лизу в садик, я вернулась домой, зайдя по пути в магазин за полуфабрикатами для ужина. Костя так и не пытался освоить готовку. Чтобы не ужинать постоянно пиццей, мы сошлись на том, что будем покупать полуфабрикаты, которые достаточно просто разогреть. В магазинах был большой выбор подобной продукции начиная от супов и заканчивая пирогами. Видимо, таких «нелюбителей» готовить довольно много.

Поднимаясь по лестнице, я вдруг заметила на нашей лестничной площадке женщину, которая осматривалась вокруг, словно искала нужную квартиру. Наконец, она подошла к моей двери и позвонила. «Может, насчёт усыновления, какая-нибудь проверка из органов опеки?» — подумала я, уже начиная паниковать, вспоминая не заправленную кровать и разбросанные пижамы. Обычно я всё убираю сразу, но сегодня, зная, что впереди полдня безделья, решила оставить это дело на потом.

— Здравствуйте, я хозяйка квартиры, в которую вы звоните. Вы по какому вопросу? — я постаралась сохранять ровный и спокойный тон. «Главное, уверенность, Алёна, ты же знаешь, что всё будет в порядке».

— Здравствуйте. Мне сказали, что здесь живёт Константин Васнецов, — женщина буквально впилась в меня взглядом, следя за моей реакцией. И я, конечно же, не смогла сдержать эмоций. Сначала удивление — кто мог искать Костю в моей квартире, ведь о том, что он живёт здесь, знает кроме нас только… Виктор?! Потом испуг — чем грозит Косте этот визит? Затем решимость — я не позволю этой незнакомке разрушить наше счастье или навредить Косте. И под конец уверенность — это моя квартира и моя семья, никто не сможет отнять у меня то, что принадлежит мне. Я с вызовом посмотрела на незнакомку: