Невозможно? или Мой тайный миллионер

Глава 30 Костя

Удивительная вещь — время. Оно настолько изменчиво и непостоянно, что можно только поражаться. Когда я вернулся в Москву после Нового года, время летело со скоростью несущегося поезда, не давая ни отдыха, ни передышки. Сейчас же время ползло, словно ленивая улитка, делая дни бесконечно долгими и мучительными. Мучительными не оттого, что было больно и тяжело, хотя было именно так. Мучительными от осознания своей беспомощности! От понимания того, что, возможно, навсегда потерял любимого человека! От невозможности что-либо сделать, чтобы это исправить… Отец, проконсультировавшись у ведущих специалистов, отправил меня на реабилитацию в Германию. В известной клинике в Баварии, на берегу живописного озера, обещали поставить меня на ноги за три месяца. Ну что ж, на ноги я встал за два с половиной, но вот ходить могу пока только с опорой и совсем понемногу. Руки восстанавливаются намного лучше. Я уже нормально управляюсь с ложкой и вилкой (как же я себя ужасно чувствовал, когда не мог донести ложку до рта два месяца назад!). Завязывать шнурки и застёгивать пуговицы у меня ,пока что, не получается. Поэтому вся моя одежда, как и обувь — на кнопках и липучках. Я стараюсь заниматься как можно больше, изнуряя себя тренировками до изнеможения. И каждый день нарываюсь на выговор от своего лечащего врача, который постоянно твердит, что нагрузки должны быть умеренными, что ,выкладываясь по полной, я только зря трачу и так не восстановившиеся до конца силы, что при таком темпе лечения восстановление может идти дольше. Но я не могу! Не могу не выкладываться! Потому что так я хотя бы честно могу сказать, что делал всё, что мог, всё, что в моих силах, чтобы быстрее вернуться К НЕЙ!..

Я всё время думал об Алёне, каждый день, каждый час. Как только руки стали более-менее слушаться, и я смог управляться с ноутбуком, я стал искать её в интернете. Первым делом, конечно, зашёл на сайт ветклиники, где она работала, и, к своему огромному разочарованию, не нашёл её среди списка сотрудников. Неужели она ушла с работы? Почему? Нашла место получше? Я же помню, как Алёна любила свою работу, и клиника ей нравилась, и от дома была недалеко. Что же случилось?

Я пытался найти её в Контакте, просмотрел всех Алён Беловых, которых оказалось больше шести тысяч, но так и не нашёл ту, которую искал. Отчаявшись, я завёл свою страничку в Контакте, назвавшись своим настоящим именем и прикрепив свою настоящую фотографию. На странице я написал одно-единственное сообщение-просьбу: «Алёна, пожалуйста, напиши мне!» И тут же получил по телефону отповедь от отца и его бессменного безопасника Анатолия, который, оказывается, отслеживал все мои действия в интернете. К тому же меня просто завалили сообщениями! Половина из них была от всевозможных Алён, поспешивших откликнуться на мой призыв, а вторая половина — от тех, кто предлагал услуги по поиску этой самой Алёны. Я с сожалением понял, что таким способом Алёну мне не найти. Страничку пришлось удалить.

Попробовал найти Виктора, но тоже безуспешно — на сайте автосалона был только номер офиса, и сколько я не упрашивал, чтобы меня соединили с Виктором, успеха не добился. Да, наверное, по телефону мой хрипящий голос производил не очень приятное впечатление. Он до сих пор так и не восстановился полностью, и звучал я сейчас, словно старая заезженная пластинка: сип, хрип и не очень понятная речь. Я каждый день занимался с логопедом, ощущая себя дошкольником — тогда меня тоже водили на подобные занятия. И заново учился выводить буквы в тетрадке в косую линейку — я не видел таких с начальной школы.

А самое удивительное, что со мной все эти месяцы была мама! В самом начале, когда я был совершенно беспомощен, она жила со мной в клинике, в соседней комнате, кормила меня, одевала, возила на прогулки. Через полтора месяца она переехала в город, рядом с которым была клиника, но почти каждый день меня навещала. Шёл октябрь, за окном — безумие осенних красок, синева красивейшего озера у подножия гор, на вершинах которых виднеются шапки снега. Иногда я жалел, что не умею рисовать, так хотелось запечатлеть эту красоту. На фотографиях почему-то терялось то самое волшебство, которое словно витало в воздухе. Казалось, что по вечерам вокруг этого озера гуляют эльфы и феи, а в самом озере плещутся русалки.

Маме тоже очень нравилось это место и она несколько раз пыталась уговорить отца, навещавшего нас пару раз в месяц, остаться здесь хоть на недельку. Тот вздыхал, обещал, что постарается выкроить время в следующий приезд, и снова улетал в Москву, погружаясь в дела. Я видел, как ему тяжело, с какой тоской он смотрит на маму, понимая, что, уехав и снова отдав предпочтение бизнесу, может вновь её потерять, но бросить компанию он не мог. И я решил, что как только смогу, буду ему помогать. Начну с малого. Работать с документами я уже вполне способен. Я до сих пор не рассказал отцу про Алёну. Всё никак не могу найти подходящий момент. И всё ещё немного опасаюсь. Хотя отец изменился не только на словах, но и в поступках — полного доверия к нему у меня пока нет.

А вот с мамой мы несколько раз говорили об Алёне и Лизе. Она видела, насколько сильно я переживаю, и пыталась успокоить меня, придумывая возможные варианты того, почему Алёна ушла с работы. Но я знал, что она тоже беспокоится. Мы с ней каждый день гуляли в парке перед клиникой. С каждым днём я проходил всё дальше и дальше. Я мечтал когда-нибудь дойти до озера, но пока мог дойти только до ближайшей скамейки. Вот и сейчас, дойдя до спасительной лавочки, упал совершенно без сил. Мама присела рядом. Я видел, что она хочет о чём-то поговорить, поэтому сел поудобнее и вопросительно взглянул на неё.

— Завтра снова прилетает Николай — может мне вернуться с ним? В Москве он займётся своей работой, а я слетаю к твоей Алёне и всё выясню?