Невозможно? или Мой тайный миллионер

Глава 32 Костя

С того момента, как мама связалась со мной по скайпу из квартиры Алёны, моя жизнь изменилась. Внешне всё выглядело так же, как раньше — я всё также ходил на массаж, на тренажёры, в спортзал и бассейн, посещал различные занятия и процедуры. Но внутри словно поселился маленький настырный человечек, который постоянно подгонял: «Давай, не ленись, твой сын стал на целый день старше и всё ещё не видел своего отца! Хватит отдыхать, тебя ждут дома! Давай работай!» И если раньше мой лечащий врач ещё пытался меня образумить, то сейчас просто махнул рукой. Я дал себе два месяца. Два месяца, чтобы окончательно подчинить себе своё непослушное тело, вернуться в рабочее состояние, заставить руки работать, как прежде. Чтобы, вернувшись, взять своего сына на руки, не боясь уронить! Чтобы обнять Алёну крепко-крепко и стоять так долго-долго, стараясь надышаться её запахом, наслаждаясь её теплом, её мягкостью и солнечной улыбкой! Чтобы бегать в парке с Лизой и Джеком, не боясь, что ноги перестанут слушаться, чтобы кидаться снежками и кататься с горок, чтобы петь вместе песни около новогодней ёлки!

У меня появилась цель и уверенность взамен робкой надежды. И я шёл к этой цели напролом, не слушая возражений и сомнений лечащих врачей и специалистов. Они говорили, что шансов на полное восстановление речи очень мало. А я знал, что шансов достаточно — ведь мне нужно научиться петь своему сыну колыбельные! Говорили, что я никогда не смогу владеть руками, как раньше. А я представлял, как будут учить сына собирать железную дорогу из конструктора Лего — мне нужны мои ловкие и умелые руки!

Каждый вечер, ровно в 18.00 я включал ноутбук и ждал звонка от Алёны. Она позвонила мне первый раз вечером того дня, когда я узнал о сыне. Мы проговорили два часа, пока я не опомнился, вспомнив о разнице во времени в 4 часа, и не отправил Алёну спать. Я ждал этих ежедневных разговоров с самого утра. Каждый день, проснувшись и открыв глаза, думал: «Сегодня я опять увижу Алёну!» Мы говорили обо всём: о том, что происходило за эти долгие десять месяцев, которые мы провели в разлуке, о том, что происходит сейчас, и, конечно, о будущем. Теперь я не боялся строить планы и не сомневался, осуществимы ли они.

Алёна рассказала мне, какую поддержку оказывал ей всё это время Виктор, и я поклялся себе, что обязательно найду способ отблагодарить его и его семью. Ведь без их поддержки Алёне было бы гораздо сложнее пережить это сложное время. То, что она не получала никакой помощи — ни моральной, ни материальной — от своей семьи, что перестала общаться со своей матерью, очень меня расстроило. Ведь я, наоборот, впервые в жизни чувствовал помощь и поддержку своих родных. Это чувство, что ты не один, что о тебе думают и заботятся, чувство защищённости — оно дарило мне уверенность в себе и своём будущем. Я решил попробовать наладить отношения Алёны с её мамой.

А ещё я начал строить наш дом. Дом, в котором мы будем жить вместе. Наша с Дэном строительная компания возводила коттеджный посёлок, дома в нём спроектировал Карен Измайлов, и они были задуманы именно как дома для проживания большой семьи. Я созвонился с Дэном, чтобы выяснить все детали. Оказывается, уже почти все дома были проданы, хотя строить начали не более половины из них. Я хотел построить два дома. Рядом. Почему два? Подарю один из них Виктору. Вместе с предложением работы в нашей фирме. Дэн, выслушав мои пожелания, тоже призадумался, не прикупить ли и ему дом рядышком. Семьи, правда, у него пока не было, но это ведь дело наживное. В разговорах с Алёной я не раз заводил речь о том, каким она представляет наш будущий дом. Объединив все наши общие пожелания, я связался с Кареном. Заказать свой проект — это, конечно, было расточительство, мы вполне могли обойтись и стандартным, но я хотел, чтобы наш дом был идеальным! А денег у меня внезапно оказалось больше, чем я мог надеяться. Отец вернул мне доступ ко всем моим счетам, а благодаря моим вкладам в криптовалюту несколько лет назад, когда никто ещё не верил в её надёжность, сделали меня достаточно состоятельным. Я давно вернул Дэну деньги, которые он вложил за меня в наше общее дело. Особых доходов оно пока не приносило, но ведь не сразу Москва строилась.

Отец, узнав о существовании внука, а также идущих с ним в комплекте невестки и внучки, был на удивление доволен. Он прилетел ко мне через два дня, вместе с мамой. Поздравил с появлением сына и сказал, что я, наконец-то, научился разбираться в женщинах. Не знаю, что он имел в виду, но, получив его одобрение и благословение, я мог больше не скрывать свою будущую семью. Я поделился с ним планами по строительству дома, и отец сказал, что берёт на себя расходы в качестве свадебного подарка. Свадьба! Со всем планированием нашего дальнейшего будущего, в которое входил даже выбор школы для Лизы, я как-то совсем не думал о свадьбе. Просто принял то, что мы вместе, мы семья. И ни к чему эти пышные торжества на радость светским сплетникам и журналистам. Но вряд ли это устроит Алёну. Нужно обсудить с ней этот момент.

Маму вопрос предстоящей свадьбы также очень интересовал. Она уже планировала нечто грандиозное, заранее пугая меня размахами предстоящего торжества. Отец, видя мою растерянность, сказал, что постарается не дать маме слишком сильно развернуться. Если мы не захотим пышной свадьбы, никто не будет нас принуждать. Главное — чтобы дети получили мою фамилию и были официально признаны моими. Всё остальное — несущественно. Когда это он так изменил свои представления о «правильной семье»?

Между поздравлениями и разговорами о будущем отец успел сказать мне, что следствие по делу о покушении на меня закончено, и дело передано в суд. Заказчик, как и исполнители, находятся в СИЗО, им грозят немаленькие сроки, так как удалось доказать их причастность не только к покушению на мою жизнь, но и к гибели Лизы. Теперь я могу свободно возвращаться в Москву — больше мне никто не угрожает, если только я не успел обзавестись собственными врагами. Мне тут же вспомнился Далецкий — вряд ли он станет устраивать покушение. Но я ещё с ним не поквитался за вынужденное бегство первого января.